Книга Сердце напополам, страница 85 – Юлия Резник

Не сговариваясь, берем под контроль собственные хотелки и укладываемся по оба бока от Светы. Я сзади, получается, Рустам к ней лицом. Молчит какого-то хрена, мужлан.

— Ты как, мась? Как маленький?

— Немножко устала. Нет… Вру. Сильно устала.

— Ты поспи, – включается Батя.

— Не хочу. Ты уйдешь.

— Свет… – напрягается он.

— Молчи. Пожалуйста, молчи, а? – ластится к нему кошкой, о шею трется, а сама чуть не плачет. Батя с непонятным выражением священного ужаса на лице переводит на меня беспомощный взгляд. Дескать, и че мне делать, а, малой?

— Я говорил тебе, что Света умничка.

— Как будто я с этим спорил! – огрызается Рустам. На это мне нечего возразить. Он не спорил. Он просто тупо повторял, что нас втроем быть не может. Но это бред. И думаю, Батя уже понял, что мы неделимы. Самым последним из нас, да, но понял. Вопрос, как он теперь будет выкручиваться.

— Вы опять? – тяжело вздыхает Света.

— Ни в коем случае. Спи. Никто никуда не уйдет.

— Но…

— Мы что-нибудь придумаем, – обещает Батя. Света касается его заросшей морды пальчиками. Ведет. А Батя как сытый котяра жмурится, но один черт на меня косится. Вот что мне еще сделать, чтобы он понял, что я не собираюсь с ним из-за Светы бодаться? Видно, ничего. Тут только время поможет. А учитывая то, что с возрастом психика человека становится ужасно неповоротливой, мне остается только надеяться, что это случится раньше, чем я поседею.

— Это так странно.

— Ну и что? Я тебя люблю, он, ты нас… А в остальном – кому какое дело? Ведь любишь? – веду пальцами вверх по ее груди, вжимаясь в спину давно окрепшим членом.

— Придержи коней… – одергивает меня Батя, чуть не похерив весь мой план. Благо Света умнее. И смелей гораздо. Света шепчет «люблю». Ему в губы шепчет, а попадает в сердце, это можно прочитать по глазам. А потом оборачивается ко мне и повторяет «люблю» и для меня…

Великолепно. Когда двое из трех могут говорить, не все потеряно, правда? А Батя… Что с него взять? Остается только надеяться, что со временем он сумеет вытащить язык из задницы. Усмехнувшись, целую Свету. А потом долго-долго лежим в тишине, пока она, измотанная нами, не засыпает. Взглядом, метнувшимся к двери, приглашаю Батю к разговору. На этот раз чисто мы, чтоб уж как есть. Серьезность происходящего несколько умаляет тот факт, что мы с ним оба – с голыми задницами. Зато на равных, в кои-то веки. И нет, я не собираюсь препираться с Батей за его главенствующую роль в семье. Тут скорей за другое побороться придется. Чтобы он с этой ролью смирился сам, а то ведь опять сольется.

— В общем-то, я все сказал еще при Свете. – Отворачиваюсь к крану, чтобы попить воды. – Тебе есть что добавить?

Рустам сидит на табуретке, вольготно закинув одну руку на подоконник, а в пальцах другой вертя сигарету, и с ответом как будто бы не спешит. Только на меня пялится из-под налитых тяжестью век. А мне почему-то совершенно невыносима окутавшая нас тишина.

— Курить бросай. Малому вредно, – шиплю, чтобы ее нарушить.

— Малой. Но да, ты прав. Надо.

Вот так, да? Ну, ладно. Спор лучше молчания. А такая покладистость и вовсе неожиданная. С трудом гашу дурацкую улыбочку. Счастье распирает, пузырится в груди. Столько было потеряно, а теперь вон как… Отворачиваюсь. Широко расставив руки, опираюсь ладонями на столешницу. Ух, как колбасит. Еще немного, и слезы хлынут, как у какой-нибудь малолетней сопли.