Книга Сердце напополам, страница 75 – Юлия Резник

— Светик! Детка, ты что? – пугается мама. А я что? Я как на волнах плыву. Веки тяжелые-тяжелые. – Где Денис? Надо звонить в скорую.

— Не надо никакой скорой, – все-таки разлепляю глаза и вижу низко-низко склоненного надо мной Батю.

— Ты чего, Свет, пугаешь? – хрипит он.

— Просто голова закружилась. Сейчас уже все нормально.

— Что-то я не помню, чтобы ты раньше сознание теряла, дочь! Или… Светик, может, вас можно поздравить?

ГЛАВА 22

Вот спасибо, мама!

— Ты как придумаешь, – бурчу, принимая вертикальное положение. В Батины темные глаза стараюсь не смотреть, поэтому его реакция на мамино предположение остается для меня тайной. Боюсь, он все поймет по лицу, а я ведь не хотела спешить сообщать о своем положении. И дело тут даже не в том, что я, как распоследняя марамойка, не знаю, кто отец моего ребенка, а в том, что я хочу как можно дольше сохранить свой секрет. Нет сомнений, что когда о моей беременности станет известно, покой мне будет только сниться. И потому я старательно ловлю дзен сейчас.

— Ну почему же, Светик? Тебе бы поспешить.

— Да ты что, мам? Нам вообще не до этого. Мы работаем сутками. Давайте лучше продолжим.

— Опять работать? – усмехается мама, окидывая взглядом еще не выкопанные грядки.

— Труд облагораживает человека, – пыхчу я, сдувая прядь волос, налипшую на покрытый холодной испариной лоб.

— Нет уж. Иди, отдыхай. Мы тут сами закончим.

Мама кивает на скамейку в тени. Не найдя в себе сил возразить – чувствую я себя в самом деле неважно, покорно плетусь к дому.

— Ты куда? – ловит меня Денис, выходя из-за сарая.

— Отдыхать, – пожимаю плечами. – Мама сказала, что закончат без меня.

— Правильно. Тут немного осталось. Притащи того вкусного морса из холодильника.

Обходя меня по дуге, Дэн не упускает возможности игриво провести ладонью по моей заднице. Хм… Пожалуй, я обнаружила еще одно изменение, вызванное беременностью. Завожусь я теперь буквально с полуоборота. Хоть бери и зажимай Дэна у стенки. Вот соседи-то удивятся!

— Ага. Сейчас, – бурчу, ускоряясь.

Морс мама сварила из ягод, собранных в соседнем лесочке. Не слишком сладкий, насыщенно-терпкий, для беременной меня – самое то. Скручиваю крышку с пластиковой бутылки и, не отходя от холодильника, опустошаю ту едва не на треть. От холода сводит зубы, но как же вкусно! В блаженстве откидываюсь на холодильник. Тяжело дыша, вытираю ладонью рот и замираю, почувствовав на себе чужой пристальный взгляд. Ч-черт. Батя.

— Тебя тоже отпустили отдыхать?

— У меня производственная травма – загнал занозу.

И вроде ничего такого нет в его ответе, но то, как Батя на меня смотрит, здорово сбивает с толку. Делаю вид, что ничего не замечаю.

— Мой руки. Я посмотрю.

На подоконнике выходящего в палисадник окна стоит корзинка со всякими приблудами для рукоделия. Летом матери не до этого, а вот долгими зимними вечерами она любит чем-нибудь занять руки. То вышивает, то вяжет что-то, то плетет какие-то штучки из бисера. Нахожу среди отрезов ткани и кружева игольницу. Рустам за спиной хмыкает, как будто удивленный, что я взялась им командовать, но послушно включает кран.

— Глубоко засела-то? – становлюсь рядом и открываю дверцу шкафчика, где видела бутылку водки.

— Что?

Голос Бати звучит непривычно, как будто задушенно. Сжав пальцы на горлышке, медленно оборачиваюсь.