Книга Хорошая девочка, страница 16 – Юлия Резник

— Так и знал, что застану тебя здесь!

— Господи, Дава! Ты меня напугал, — бью сына по загребущим лапищам. Тот со смехом уворачивается. Есть что-то противоестественное в том, что я не могу дать отпора тому, кого родила. Давиду только пятнадцать, а он уже выше меня на полголовы и раза в полтора тяжелее. Костяком он пошел в мою мать. Та тоже высокая и статная женщина. Не то что я. Метр с кепкой.

— Прости, мамуль. Пугать не хотел.

— А что хотел? Может, помочь на кухне?

— Если надо, могу и помочь.

Ну, какой же он у меня хороший! Заботливый. Покладистый… Эх!

— Да нет, шучу. У тебя и так нагрузка бешеная. Отдыхай.

— Кстати, об этом. Не хочешь прогуляться? В нашем парке есть прокат самокатов. Давай погоняем?

Сунув руки в карманы джинсов, настороженно вглядываюсь в лицо сына. Погрязнув в своих проблемах, я как-то совершенно забыла, что Дава тоже круто поменял жизнь. И совершенно не факт, что это дается ему настолько легко, как он пытается меня убедить. Недаром ему не с кем провести вечер пятницы.

— Отличная идея. Я смотрела прогноз — это последние теплые деньки. Со следующей недели уже зарядят дожди.

Закрываю кабинет, даю последние наставления администратору. Пока я бегаю, Дава окучивает официанток. Что-то там говорит розовеющей Анечке. Смеется.

— Пойдем уж, сердцеед.

— Чего сразу сердцеед?

— А то нет. Ты уже в яслях начал разбивать маленькие сердечки девчонок.

— Просто Лерка Кислова оказалась слишком впечатлительной, — хохочет балбес. — Слушай, а ты чего мне не сказала, что знакома с Бекетовым?

— Я?! — возмущаюсь. — Это ты чего не сказал, что он имеет какое-то отношение к школе.

— А что бы это изменило?

— Я бы сто раз подумала, подписывать ли твой контракт.

— Эм… Ты серьезно? — сводит брови домиком Дава.

— Помнишь, я упоминала, что имела несчастье пообщаться с тупоголовым спортсменом?

— Только не говори, что ты имела в виду Бекетова.

— А то кого? Он же двух слов связать не может. Надеюсь, этот товарищ не имеет непосредственного отношения к твоему тренировочному процессу.

— Да ты че, мам! Я бы сдох от счастья, если бы Серый провел с нами хоть одну тренировку. Он же лучший!

— Вот как? Я думала, лучший — Балашов.

— Балашов — боксер, мам. Это вообще другое.

— А, ну да… Я не очень по спорту, ты знаешь.

— Заметно. — Дава сжимает пальцы у меня на предплечье, мощи там — как у воробья под коленкой. Сынок картинно закатывает глаза. — Так, а как в итоге он оказался в кофейне? Я офигел, когда увидел твои фотки в их с Балашовым сторис. Даже глаза протер.

— Никого я не заманивала, — бурчу, — они сами пришли. У Демида дети. А ты знаешь, что у твоей мамы…

— … самые вкусные десерты!

— Вот именно. — Паркуюсь, заглушаю двигатель и, как в детстве, делаю Даве сливку.

— Ай, мам! Ну, ведь нос!

— Прости! — в ужасе отшатываюсь. — Сильно больно, да? Я совсем забыла…

— Жить буду. Пойдем уж, пока самокаты не разобрали.

— Ты мне не рассказал, какое Бекетов имеет отношение к школе.

— Как я понимаю, Серый — партнер Демида.

— Разве он живет не за границей?

— Жил. Теперь вот вернулся. Пацаны мечтают, что он возьмется тренировать. А ты просто так интересуешься, или, — сынок с намеком шевелит бровями, — он тебе понравился?

— Не выдумывай.

— На фотке Бекетов обнимает тебя как родную, — ржет Дава.