Книга Что-то между нами, страница 39 – Юлия Резник

Эмилия спит, свернувшись калачиком на диване, но когда я подхожу ближе, резко распахивает глаза.

— Добрый вечер.

Я наклоняюсь. Глаза девчонки панически расширяются. А я сгребаю пульт и, отступив на шаг, выключаю музыку. Оправдываться я не собираюсь. Это мой дом. А дома мне хочется побыть в тишине. Кладу пульт на столик и шагаю в кухню.

— Я сегодня чуть не поседела.

— Неужели в дом кто-то опять ввалился?

— Пришла уборщица. Спасибо, что предупредили, – язвит.

— Косяк, да. Забыл.

— И технику забрать забыли, – подсказывает рыжая, испытывающе на меня глядя. Вижу ведь – не хочется ей с камерой расставаться, а все равно чего-то пыжится. Дура.

— Я не забираю свои подарки.

— Ваши любовницы, наверное, счастливы, – оскаливается, но тут же, будто стушевавшись, резко меняет тему: – Вы голодны?

— А ты хочешь за мной поухаживать?

— Ну, кто-то ведь должен, – бурчит. – Чего изволите? Ничего, что я как дома?

— Кстати, насчет этого… Я тебе перекину адреса подходящих квартир. Посмотри, выбери.

— Не терпится от меня избавиться?

— Язвишь чего опять? Мы же с тобой это обсуждали.

Эмилия достает из микроволновки то, что подогрела. Ставит на стол передо мной, тянется за приборами.

— Верно. Извините. Это я так… Сама не знаю, что на меня нашло. Устала очень.

— Или дело как раз в этом?

— В чем? – оглядывается резко.

— В том, что я ничего плохого не делаю? Может, надо что-нибудь отчебучить, чтобы ты уж расслабилась?

ГЛАВА 12

Она струсила. Отвернулась резко. Наклонила голову и на остатках дерзости буркнула:

— Нет уж, обойдусь.

И это за секунду меня остудило. Я же ничего про нее не знаю. Мало ли, как у рыжей складывалась жизнь, и как бы она восприняла мои слова в контексте личного опыта. Вдруг девчонке почудилось бы в них принуждение? Конечно, я бы никогда не воспользовался своей властью, чтобы склонить ее к сексу, но ей-то откуда об этом знать? Тогда зачем я задал ей настолько двусмысленный вопрос? Хотел продемонстрировать, что не только она может надо мной стебаться? Или так, будто в шутку, уточнить, насколько Миля была серьезна, предлагая свои услуги? Даже интересно, как бы она отреагировала, если бы я на них согласился. Дала бы заднюю, послав меня куда подальше? Или смирилась бы? Конечно, я понимаю, что на рожон она лезла из духа противоречия. Но если так разобраться, я явно перспективнее всех тех, с кем ей доводилось трахаться. Могла ли она согласиться из выгоды?

Господи, почему я вообще в ту степь думаю? Бред какой-то. Я ее ни за что не стал бы трахать!

— Домой, Роберт Константинович?

— Нет, на Гранатовую.

Степан и бровью не ведет. Вот и славно. Домой по-прежнему не тянет. Дома все одно и то же. А на Гранатовой бесячья рыжая, которая какого-то хрена не выходит меня встречать.

— Эмилия, ты живая?

— Ага. Что мне будет?

Пожимаю плечами, хоть она и не видит. Веду носом.

— Ты, что ли, опять готовила?

— Да. А что? Нельзя?

— Мы так и будем перекрикиваться? – раздражаюсь. В гулкой тишине квартиры шлепают босые пятки.

— Вы что-то хотели? Я просто после физио немного устала.

— Поздороваться. – Сощуриваюсь, глядя на всклоченную девицу.

— Здрасте.

Ну, вот почему она меня так бесит? Почему, а? Иду к кухне. По ходу дела снимаю пиджак и галстук. Босые пятки послушно шлепают следом. Окидываю неприязненным взглядом пространство. На плите стоит сковорода.