Онлайн книга «Таких не бывает»
|
— Куда? Вы что? У меня ребенок! — Пройдемте. До выяснения. — Я не могу! Вы не слышите? У меня ребенок в машине. С чужим человеком… Но ее не слышали, да… — Леш, ты зафиксируй, да? Гражданочка оказывает сопротивление. — Да не оказываю я! Вы что? Белка уже откровенно плакала. С одной стороны, казалось, это вообще не с ней происходит, потому что не могло это все быть с ней! С другой, она так явно чувствовала, как ей заломили руку, и между лопаток рукой ткнули, обращаясь, будто с рецидивисткой. — Ребенок! Там ребенок… — повторяла она, а когда ее в машину затолкали, поняла — не стоит даже пытаться до них достучаться. Им все равно. Чтобы не сойти с ума, Белка утешала себя мыслью о том, что за Гордейкой присматривает Орлов. Когда тот ее потеряет, наверняка поднимет на уши Фокина, и тогда это недоразумение разрешится. Он подтвердит, что Белка — его жена, покажет свидетельство о браке. Или справку, которую ей дали взамен паспорта. И которая так и осталась в папке с другими документами. Так Белка думала ровно до тех пор, пока ее не начали допрашивать. В темной, плохо пахнущей комнате за замком. — Так вы, говорите, не брали? — Чего не брала?! — Драгоценностей. У вашей матери пропал кулон с сапфиром. Она вообще ничего не понимала! Ничего! — Вы что, меня обвиняете в краже? — Не мы. Ваша мать. — Моя мать умерла, — прошептала Белка. — А Фатима Акиева кем вам приходится? — Теткой. Но я ничего у нее не брала. — А ваша тетка утверждает другое. Так что давайте не тратить попусту мое и ваше время. — Я ничего не брала… — повторила Белка, понимая, что все бесполезно. Этим людям не нужна правда. Им нужен повод передать ее «дело» по месту совершения «преступления». То есть отдать Белку прямо в руки Гатоеву. Эта схема отработана. Не она одна в нее попала. Они не станут разбираться, что да как. И самое поганое, что Белка думала, а может, и ладно? Ну, а что? Пусть… Лишь бы они только отстали от Гордея Александровича. Потому что он правда ни в чем не виноват. А там как-то выживет она. Наверное… Другие ведь как-то живут. А то, что без любви, что с Гатоевым, ну… как-то потерпит. Только бы он оставил в покое Фокина. Ну и позволил Гордейку забрать. — Так вы признаетесь? — Нет. Белка не могла себя оклеветать. И даже то, что она решила — будь что будет, не означало, что она станет этому как-то способствовать. — Стас, отведи ее в камеру! Ты знаешь, красавица, что с такими красотками там делают, м-м-м? Белка молчала, опустив взгляд, и только крупные-крупные слезы капали с ее длинных изогнутых ресниц. Да в ушах набатом стучало: извини, Гордей, пожалуйста, извини! Как будто она хотела вложить ему это в голову. Ее стащили со стула и повели к двери, когда та сама вдруг неожиданно распахнулась. — Рома, какого ху… хм, здрасте… — ворвался в кабинет полноватый лысеющий мужичок. — Мне почему из управы звонят? Вы тут охренели, что ли?! — А что не так-то, Дмитрий Валерьич? — Вы кого повязали? Вы совсем, блядь, без мозгов?! Толстяк еще что-то кричал. Белка уже не слышала. Она так устала, что на ногах стояла, кажется, лишь потому, что на стенку откинулась. Очень вовремя здесь подняли шум. Если бы ее и дальше тащили, она бы наверняка упала. А там пол грязный. И вообще… — Эй! Эй… Водички? Это ей, что ли? |