Книга Не по сценарию, страница 78 – Юлия Резник

— Выйду так. Провожать не надо.

— Ага. Заходи часов в восемь.

— Так рано?

— Артур жесткий жаворонок. Я уже привыкла.

Кивнув, наверное, в сотый раз за этот вечер, Влад уходит, медленно сливаясь с окутавшей сад темнотой. Я без сил опускаюсь в плетеное кресло. Даже с мамой обсудить происходящее нет сил. Да и желания нет, если честно. Сейчас мне важно услышать себя, а чужие голоса обычно только сбивают с толку.

Вытягиваю гудящие ноги, шевелю пальцами. И тут от роскошного куста бугенвиллии отделяется тень. В голове проносятся тысячи самых страшных сценариев. Все же я не зря нанимаю охрану. У моей популярности есть и обратная, темная сторона – излишне настойчивые фанаты. Иной раз кажется, они могут и меня разорвать на сувениры… Так что когда я в своем визитере узнаю Шурку, испытываю едва ли не облегчение.

— Надо поговорить, – заявляет она, складывая на груди руки.

— Говори, если это не подождет до утра.

— Оставь моего мужа в покое.

— Да я вроде его и не трогала, – улыбаюсь, чувствуя, как тело покидает расслабленность, а в образовавшуюся пустоту воронкой затягивает негатив, от которого, я думала, что избавилась. Но нет. Он кружил где-то поблизости. И теперь готов был пролиться на первого подвернувшегося под горячую руку. – Влад сам пришел.

— Потому что узнал о сыне!

— Какая незадача, правда? – усмехаюсь.

— Считаешь меня подлой? А сама? Он же тебе даже не нужен был! Ты по Тёмочке своему кипятком ссалась.

— Уверена? Или тебе так хотелось думать?

— Ну да. Я дерьмо. Кто ж еще? А ты… Ты у нас святая. Сына, вон, родила…

— Я не святая. И никогда не претендовала на эту роль. Бессмысленный разговор. Пойду я, а если у тебя вдруг остались претензии – лучше обсуди их с Владом.

— Я говорю с тобой! – не успеваю я встать, как Шурка хватает меня за руку и что есть силы дергает на себя. За эти четыре года Чуранова здорово похудела, и, возможно, теперь я даже полнее, но силы у нас неравные. В нее будто бес вселился!

— И что же ты от меня хочешь услышать?

— Что ты не будешь вертеть задницей перед моим мужем.

— Конечно, не буду. Это вообще не моя тактика.

— Намекаешь, что это я, да? Я его соблазнила? Увела у тебя, бедняжки! А он сам на меня полез. Сам… Да, я влюбилась. Не скрою. У меня не было ни одного шанса устоять против такого мужика! Неужели это непонятно? Но я никак его не провоцировала.

В глазах Шурки сквозит отчаяние, несколько смягчающее мое к ней отношение.

— Хорошо. Я тебе верю. У тебя все?

Стряхиваю Шуркину руку, но та лишь сильнее сжимает пальцы на моем запястье.

— Уезжай! Забирай сына и уезжай. Я прошу тебя, как женщина женщину. У твоих ног весь мир. Ты можешь выбрать любого мужика. Оставь моего в покое, – частит так, будто я уже приготовила поводок, на который посажу ее драгоценного муженька.

— Аллах, ты себя вообще слышишь?

— Оставь! – визжит. – Не то я… я… просто тебя уничтожу, клянусь! Дам интервью самой паршивой бульварной газетенке, где расскажу, что ты вовсе не такая святоша, какой хочешь казаться. Посмотрим, как много ролей у тебя останется после этого.

— Ты спятила, Шур, – устало замечаю я, резко высвобождаю руку.

— Стой! – рычит эта идиотка, доставая откуда-то пистолет. Картинка происходящего настолько нереальная, что мне гораздо больше весело, чем страшно. Первые пару секунд так точно. А потом накрывает, конечно.