Книга Не по сценарию, страница 73 – Юлия Резник

Асия зависает, словно и впрямь обдумывая мое предложение. Как вдруг ее глаза слегка расширяются.

— Привет. Вот так встреча, – искусственно улыбается Чуранова, вцепившись в мой локоть. Перевожу взгляд на жену, о которой забыл и думать. Вчера она несколько раз пыталась выпытать, почему я сам не свой, но до разговора с Асей я решил ничего ей не рассказывать. Да и вообще… как-то не было желания перед ней оправдываться. Вероятно, потому, что я уже отчетливо понимал – между нами все кончено.

— Да-а-а, – тянет Асия. – Сколько лет, сколько зим, Шур.

— Александра, – поправляет та.

— О, – только и выдыхает Асия, пробегаясь по моему лицу смеющимся и все понимающим взглядом. Блядь. Ну просто испанский стыд, да.

Морщусь, потому что захват Шурки на моем локте становится ощутимо болезненным. Бедняжка вцепилась в меня так, словно боится, что я прямо сейчас уйду в закат с ее подружкой. Ничего кроме брезгливой жалости такое ее поведение не вызывает. Зато понятным становится, почему их отношения сошли на нет. С ее стороны. А вот почему от Чурановой отдалилась Асия – вопрос, который все больше меня занимает ввиду того, что за ним закономерно следует другой – знала ли Шурка о том, что ее подруга беременна?

В груди холодок проносится. Посреди солнечного весеннего дня меня окутывает морозным дыханием зимы.

— Пойдем? Тебя уже заждались прокатчики из Штатов, – наигранно улыбается Шура. И тут у Асии звонит телефон.

— Да, сынок? – щебечет она, глядя в побледневшее лицо бывшей подруги. – Ты поймал жука? Серьезно? Бр-р-р, – переходит на чистейший английский, отворачиваясь. Сжав до скрипа зубы, перевожу взгляд на Чуранову. Она выдает себя с потрохами волнами исходящего от нее страха. Просто, мать его так, с потрохами…

— Ты знала, – сощуриваюсь я.

— О чем?

— Прекрати ломать комедию, иначе я тебя прямо здесь закатаю в асфальт.

Чуранова сглатывает. Вытирает о платье вспотевшие ладони, не в силах проморгать подкатившие к глазам слезы. Обычно мне ее жалко. Обычно я очень хорошо понимаю ее чувства, потому что в свое время и сам их переживал. И до сих пор, несмотря на все мои достижения, находятся те, кто считает меня не более чем зарвавшимся выскочкой, каким-то чудом исхитрившимся попасть в круг избранных. Это не добавляет уверенности, да… Я знаю. Это даже в костюме за пару штук баксов заставляет чувствовать себя ряженым клоуном, в которого вот-вот начнут тыкать пальцем. Но если я давно разобрался со своими комплексами, то Шурка, я в этом уверен, до сих пор чувствует себя самозванкой. Даже в макияже, шикарном платье от Prada и внушительном бриллиантовом обвесе.

— Поговорим дома.

— Не о чем говорить.

— Влад! – пугается она, снова хватая меня под локоть. – Ну, ты чего? Что такого ужасного я сделала?! Ну? Что? Я тоже была беременна! Выбирая между ее ребенком и своим, я выбрала своего.

— И где же он?

Я все же бью, да. Некрасиво, может быть, подло. Впрочем, ничуть не более подло, чем она поступила со мной. Губы Чурановой болезненно кривятся. Смотрю на нее, и будто туман рассеивается – так вот почему у нее был этот пунктик насчет детей. Все так просто! Она же тупо надеялась уравнять шансы. Дело даже не в ее вдруг проснувшемся материнском инстинкте.

— Какое же ты чудовище, – хрипит она, глядя на меня так, будто я у нее на глазах утопил котенка.