Книга Не по сценарию, страница 40 – Юлия Резник

— М-м-м-м, привет.

— Ты что, спишь, что ли?

— Угум. – Во весь рот зевает. – Вчера была на одной тусовке, домой вернулась только под утро.

— Не знаю, радоваться за тебя или переживать, – хмыкаю я и без всякого уточняю: – Что за тусовка хоть? Не зря ночь не спала?

— Ой, Ась, я же совсем забыла тебе рассказать. Меня твой Худяков взял на работу. Ну, или не твой, – фыркает. – Я уже совсем не понимаю, что там у вас происходит.

— И что же тебя заставило сомневаться в принадлежности Худякова? – уточняю наигранно-весело. Чуранова мямлит что-то невнятное, лишь усиливая накатившее будто бы из ничего напряжение. – Шур, давай, кончай ходить вокруг да около! Что он там начудил? Неужели к тебе подкатывал? – подкалываю.

— Не ко мне. Но он пришел с женщиной.

— Ну, это нормально. Его постоянно сопровождает кто-то из членов команды.

— Они не выглядели как чужие, – с жалостью в голосе замечает Чуранова.

— О…

— Слушай, может, он специально это, а? Знает же, что я тебе обо всем доложу. Ну и…

— Да, наверное, так и есть, – поспешно соглашаюсь. Продолжать диалог, держать перед Шуркой лицо нет ни сил, ни желания. – И кстати, я рада, что он тебя взял. Как тебе, кстати, работается?

— Ой, я же только вышла. Что за это время можно понять?

— Ну-у-у, не знаю. Например, водятся ли в вашем офисе симпатичные мужики? Есть хоть на кого глянуть?

О своей неустроенной жизни Шурка может говорить часами, это довольно хороший способ перевести тему разговора.

— Ну, пока я не всех видела, но есть там один маркетолог…

Не меньше получаса Чуранова заливается соловьем, а я в нужных местах поддакиваю, угукаю и смеюсь, старательно не замечая расползающейся пустоты где-то под ребрами.

Влад

— Не хмурься, морщины будут, – шепчет лежащая рядом женщина, разглаживая указательным пальчиком глубокую складку между бровей. Перехватываю ее руку. Целую запястье. В последнее время я хмурюсь постоянно, сам того даже не замечая. Жанна – моя попытка расслабиться. Хотя когда я переспал с ней в первый раз после затянувшегося целибата, это стало скорее еще большим стрессом. Я ведь всерьез сомневался, что у меня встанет на кого-то, кроме Асии. И даже когда организм сработал как надо, я беспокоился, как бы член не упал в процессе. Ничего подобного, конечно же, не случилось, к счастью, мужской организм – довольно примитивная штука. Так что теперь, ложась с Жанной, я даже могу ненадолго переключиться и сам от себя отдохнуть.

Прямо как раньше могу, ага: нормально, по-взрослому, без надрыва и предшествующих сексу качелей. Просто потому что она мне нравится. А я нравлюсь ей. И никакой блядской драмы.

Переместив голову любовницы со своего плеча на подушку, встаю.

— Водички принеси, угу? В холодильнике.

Напоить партнершу после изматывающего сексуального марафона – прямая обязанность любого уважающего себя мужчины. Хотя я встал не за этим, послушно плетусь в кухню, выуживаю из огромного двухдверного холодильника маленькую бутылку Перье и возвращаюсь в спальню. С шипением сворачиваю крышку. Делаю пару глотков, прежде чем отдать бутылочку Симоновой.

— Поеду я, Жан, – целую ее в округлое плечико.

— Четыре утра, Худяков.

— Вот именно. А мне еще нужно переодеться.

— Провожать не пойду, – зевает, будто случайно оголяя пышную грудь. – Дверь захлопни.