Книга Не по сценарию, страница 28 – Юлия Резник

Мы у двери. Сердце оглушительно грохочет в ушах. Нет, он что, правда сейчас поедет к какой-то бабе? Ага, так я и поверила.

— Это значит, что ты не собираешься быть мне верным? – наивно уточняю, разглядывая маникюр. Пусть думает, что я поверила. Пусть думает, что мне не все равно.

— Ты все понимаешь как надо.

— Отлично. А то я уж думала, и мне придется.

Да, знаю. Я дергаю тигра за усы. Но прямо сейчас мне, прежде всего, нужно убедиться в своей над ним власти, и риск, на который я иду, вполне осознан.

Худяков оправдывает даже самые смелые мои ожидания, рявкнув:

— Правильно думала, – и дергает на себя.

— Но как же? Я же шлюха, – сиплю ему в губы.

— Моя шлюха. Разницу улавливаешь? – цедит сквозь зубы, все сильнее впиваясь пальцами в предплечья. Наверняка останутся синяки. А ведь ко мне никто раньше не применял силы. Тем более чтобы так…

— Мне больно.

— Не слышу! Улавливаешь? Даже не думай, что сможешь и дальше шкериться с Басовым. Пока я тебя трахаю, у меня эксклюзивные права на твои дырки. Узнаю, что была с ним – убью. Это ясно?

Он не кричит. Напротив. Говорит вкрадчиво и негромко. Но от этого эффект от его слов только усиливается. Прокатывается волной ощетинившихся мурашек, которых я успокаиваю тем, что все-таки своего добилась, получив наглядные доказательства того, что он все еще ко мне тянется. Но и этого мало проснувшейся во мне стерве. Вызывающе задрав подбородок, гляжу будто сквозь него…

— Ах ты ж сука! – срывает Влад. Он волчком разворачивает меня к себе и толкает к лестнице. В пространстве под ней спрятана большая кладовка. Туда он меня и запихивает. От ужаса немеет в затылке. Тело сковывает страхом, руки тяжелеют. В точечной подсветке, включившейся, как только мы ввалились сюда, виднеются полки, заставленные средствами для поддержания чистоты. Гладилка, какие-то ведра и техника, используемая для уборки дома.

Худяков отпихивает меня к стене. Давит на поясницу, чтобы прогнулась. И, конечно, я понимаю – от того, что происходит, за версту несет дерьмовым абьюзом. Но я слишком честна с собой, чтобы не признать, что в данном случае сама его спровоцировала. Прямо сейчас вообще непонятно, кто жертва. А еще что-то Басову вменяла… Или это была не я? Определенно, та Асия была гораздо чище и наивнее. Как же быстро все изменилось, а!

Глядя на раскачивающуюся перед глазами ярко-желтую тряпку, что сушится на вмонтированной в стену сушилке, чувствую, как нетерпеливо Худяков стаскивает с меня джинсы. А следом и первый болезненный толчок, избавляясь от которого, я нелепо встаю на цыпочки, чтобы тут же вернуться на исходную, подгоняемая его звонким шлепком по заднице.

— Ай!

— Тише...

Истерично смеюсь. Могла ли я еще какие-то полгода назад предположить, что мной будут пользоваться то в приватной комнате клуба, а то и вовсе в кладовке? Из уголка глаза срывается мутная слеза, стекает по спинке носа на кончик и капает нам под ноги. Продолжая одной рукой давить мне на поясницу, пальцы другой Худяков заталкивает мне в рот.

— Намочи.

А потом спускается, уже скользкий от моей слюны, между ног и принимается теребить, ласкать, оглаживать медленно набухающий клитор. Наказываю его тем, что остаюсь безучастной. Это легко. Врут те, которые говорят – это было сильнее меня. Женщине проще простого откатить свое удовольствие. Я смогу выдвинуть свои условия, только если он будет чувствовать за собой вину, так что…