Книга Не ты, страница 78 – Юлия Резник

— Эй, ну, ты чего? — Сева осторожно обхватил Машу за подбородок и приподнял ее лицо, чтобы заглянуть в глаза девушки — иначе неудобно было. Она ему даже на каблуках едва до груди доставала. — Ничего страшного ведь не произошло?

— Да… Просто моя мать — конченая стерва.

— Ну, забей, малыш. Ты сделала все, что могла. Не поддавайся на её уловки…

— Да я понимаю это. Только все равно тошно, Севка…

Дверь в глубине приемной открылась, чуть помедлив, Сева шагнул в сторону. Самохин и еще два каких-то мужика прошествовали через приемную. Дима на мгновение остановился:

— Сева, какими судьбами?

— Поговорить надо.

Отец демонстративно посмотрел на часы и снова вернулся взглядом к сыну:

— Дай мне пять минут, а в следующий раз лучше звони заранее, хорошо?

Он поднял руку и похлопал Всеволода по плечу.

— Не думаю, что у меня появится еще одна причина для визита.

Самохин повел бровью, но, ничего не сказав, двинулся вслед за мужиками — работа превыше всего.

— Дима целый день так, — слабо улыбнулась Маша. — Иногда мне кажется, что у него где-то встроены батареи дополнительного питания. Не знаю, как он столько работает и не падает с ног в конце дня.

— Тебе с ним не скучно?

— Нет. Мне замечательно, Сева.

Что ж… Честно. Хотя и больно так, что, кажется, еще чуть-чуть, и он истечет кровью. Не знал, что ревность такая с*ка.

Богатырев еще до конца не пришел в себя, а его отец уже вернулся. Бодро прошел через приемную и, открыв дверь в свой кабинет, приглашающе взмахнул рукой:

— Пойдем.

Ну, он и пошел следом. Тяжело опустился в кресло напротив отца. Поймал его изучающий взгляд, сложил на мощной груди руки.

— Так, о чем разговор?

Сева отвернулся. Покрутил в пальцах стоящий на столе маятник и качнул его, оттягивая время.

— Ты мне задолжал, — наконец сказал он, вновь подняв взгляд. Самохин вздернул бровь, покрутил на запястье часы и откинулся на спинку кресла, чуть наклонив голову на бок.

— И в чем же заключается мой долг?

— Ты был дерьмовым отцом.

У Димы на щеке дернулся нерв — это было единственным, что выдавало его чувства.

— Я думал, мы решили этот вопрос, Сева, и ты все понял.

— Да… Только теперь кое-что изменилось.

— Что же?

— Ты перешел мне дорогу. Я люблю Машу. Давно люблю. А ты влез туда, куда тебя не просили. Так вот, теперь я прошу… Как отца прошу, отойди в сторону.

— Очень интересно, — после долгой паузы заметил Самохин. — Все обдумал, я смотрю. Только ты, Сева одного не учел.

— Это чего же? — вздернул бровь парень.

— Если бы дело касалось только нас с тобой, я бы, может, и сделал так, как ты просишь. Вот только есть еще Маша. И её желания. И, думаю, мы не можем не учитывать их.

— Полагаешь, она тебя хочет?

— Уверен. А ее интересы для меня важнее всего.

— Даже важнее интересов собственного сына?

— Послушай, ну, что за максимализм? Я понимаю, ты ни в чем раньше не знал отказа. Это, кстати, и сыграло с тобой злую шутку…

— Вот только не надо моралей!

— Я тебе их и не берусь читать! Но позволь! Вы два года с Машей не виделись, а тут ты с какого-то перепугу решил, что любишь! И теперь мы должны разбежаться, чтобы тебе не мешать. Ну, не дурость ли? А ты спросил, это Маше надо? Чего хочет она, ты спросил?

— Если ты отойдешь в сторону, она…

— Что она? Ну, что она, Сева?