Книга Не ты, страница 72 – Юлия Резник

— Сева?

— Маша?!

— Что ты здесь делаешь? — спросили друг у друга одновременно.

— Постойте… Вы, что же, знакомы?

— Как видишь… — бросил Сева через плечо и снова впился взглядом в Муру. А Самохин напрягся. Не понравилась ему эта ситуация, еще не знал, почему, но не понравилась определенно. И Машку захотелось спрятать, чтобы никто на нее, такую расхристанную и домашнюю, не смотрел. Даже собственный сын.

— Это и есть твой мужик? Мой отец?

— Твой отец?! — не меньше удивилась Маша.

— Так, Маш… Иди, оденься, Сев… А ты — в гостиную. Там поговорим.

Сева смерил отца нечитаемым взглядом, но все же послушно двинулся следом.

— Присаживайся…

— Я постою.

Прямо сейчас даже перед отцом Сева не мог показать свою слабость. Особенно перед отцом! Который, по какой-то насмешке судьбы, вдруг перешел в совершенно иную категорию. И стал для него соперником. Кому рассказать — оборжутся. А вот ему самому не смешно. Ему здесь всё на х*й разъеб*ть хочется, так что пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, а контроль на тонкой ниточке держится. Его, бл*дь, трясет, стоит только представить Муру с… ним. Как он ее трах*ет во всех позах, как она выгибается под ним, и как для него течет.

— Ничего не хочешь мне сказать? — спрашивает этот старый урод, а Севе его вопросы — как красная тряпка для быка. Свалить бы, чтобы решить, как быть дальше. Уж точно — не сдаваться! Никогда не сдаваться. Что-что, а это он по жизни усвоил. Маша для него не потеряна… Еще нет! Она его любила — пи*дец сколько времени, вены резала! Такое даром не проходит! Не может пройти, когда он только сейчас до конца понял, что тогда потерял. Когда его самого так на этой рыжей заклинило!

— По поводу?

— Своего неожиданного визита… Или вообще? — развел руками Самохин.

— Давно ты с ней мутишь?

— Некоторое время.

И снова пауза. Их разговор — сплошные паузы и недомолвки. Сева абсолютно не был готов к тому, что происходило, а, не обдумав ситуацию, действовать — только себе вредить.

— Тебя что-то смущает?

— Господи, ей сколько? Девятнадцать — двадцать?! Давно тебя на малолеток потянуло?

— Это не твое дело, Всеволод, — жестко ответил Самохин сыну, и тот был вынужден проглотить слова отца, уговаривая себя, что он обязательно что-нибудь придумает.

На пороге, неловко растирая руки, застыла Маша.

— Проходи, чего стоишь, как неродная?

— Не хочу помешать…

Она сейчас совсем другая! В красивом делом костюме и с конским хвостом, завязанным на затылке. Сева никогда не видел Муру такой, и тут в его голове будто щелкнуло что-то:

— Это он — твой начальник?! — догадался Богатырев.

Маша перевела взгляд на Самохина и вдруг улыбнулась. Открыто, ничего не тая:

— Начальник, да…

А его, бл*дь, от этой блаженной улыбки еще больше вштырило. Сева хотел, чтобы она только ему предназначалась. И был уверен, что их отношения сдвинулись с мертвой точки еще на студии! Не могло восхищение в глазах Машки быть наигранным. Не могло, бл*дь, и все! Он тогда рисовался перед ней, как последний дебил. Он себя живым чувствовал! Вывернул себя наизнанку той песней. Все, что в голове сидело — озвучил. Он думал, она прониклась…

— Все лучше и лучше… — не смог воздержаться от комментария.

— Так вы расскажете, откуда друг друга знаете? — игнорируя слова сына, поинтересовался Самохин у Маши.