Книга За тобой, страница 63 – Юлия Резник

— Я всё…

Бэлла обернулась. Гройсман стоял в намотанном на бёдра полотенце и искрящихся в лунном свете каплях воды … Во рту моментально пересохло, и быть может поэтому желание слизать влагу с его кожи стало болезненно-острым.

— Я в душ. — Хоть Бэлла и откашлялась, вышло всё равно сипло.

— Потереть тебе спинку? — так же сипло поинтересовался он.

Бэлла, как он и думал, отказалась. Зря он вообще это ляпнул, заставляя её напрячься ещё больше. Глупенькая. Откуда ей было знать, что он скорее сдохнет, чем её обидит? Её, похоже, здорово обидел кто-то другой в далёком (он мог поклясться, что именно в далёком) прошлом. Знал бы он — кто… убил, уничтожил бы. И рука б не дрогнула. В конце концов, там, где он провёл свои лучшие годы, никого убийством было не удивить. Как бы цинично это не прозвучало.

А впрочем, почему он вдруг решил, что его лучшие годы были тогда? Ну что он по большому счёту видел? Кровь, горе и слёзы. Нет… Однозначно, нет. Лучшее у него впереди. Давид это лучшее по кирпичику строил. Прикупив домик на Лазурном берегу, в котором мечтал провести остаток жизни, рыбача, прогуливаясь по окрестностям и захаживая в любимый бар, которому, если не врали, было уже лет триста. В тех его мечтах о тихой спокойной жизни, к удивлению, места женщине не было. Впрочем, он для себя это объяснял довольно просто. Слишком его помотала жизнь, чтобы верить в подобные чудеса. А они, оказывается, случаются. Может, он заслужил? Своё чудо. И теперь главное было его не спугнуть. Другой вопрос — как? Если она такая недоверчивая и настороженная, как птица.

В голове Гройсмана кружились миллионы вопросов, фактов, предположений… Единственное, на чём он не мог позволить себе зацикливаться, буквально на физическом уровне не мог, потому как в противном случае, не было никакой возможности обуздать рвущегося изнутри зверя, так вот единственное, на чём он не мог позволить себе зацикливаться, — на тех событиях, что сделали Бэллу такой. Давид даже о них гадать боялся. Стоило мыслям принять ход в том самом направлении — и внутри будто начинало что-то беспокойно ворочаться… Кто-то. Вероятно, тот самый зверь, о котором Давид уже вспоминал. Зверь, который рычал и скалился. Зверь, который рвался с цепи.

Давид сел на кровать, щёлкнул выключателем. Подождал, пока глаза привыкнут к сумеркам. Всё он верно просчитал. Отсюда действительно можно было любоваться закатами. Жаль, солнце давно село. Впрочем, выкатившаяся из-за фиолетовых туч луна тоже являла собой удивительно красивое зрелище. А по лунной дорожке, что, подрагивая, искрилась на воде, казалось, можно было пройти от берега аж до самого большого острова, виднеющегося вдалеке и напоминающего по форме затаившуюся черепаху.

Погрузившись в себя, в свои мысли, Давид упустил момент, когда в крохотной ванной установилась тишина. Вскинул взгляд, а она в стоит в дверном проёме… Хотел опять предложить ей уйти. Но язык будто прилип к нёбу. А потом в один момент его слова утратили всякую актуальность, когда Бэлла, решившись, пошла к нему и скользнула под одеяло.

— Холодно.

— Да? Может быть, затопить печь?.. Я видел поленья и…

— Просто обними меня, — усмехнулась Бэлла. Он не мог этого видеть, просто чувствовал, что, не смотря на обуявшую их двоих нервозность, она улыбается. Хмыкнул в ответ. Давно он так не межевался. Даже в первый раз, кажется, не волновался настолько. Смешно.