Книга Близкие люди, страница 64 – Юлия Резник

— Да, было дело, – побагровел Аркадий Семенович. – Но те тексты касались читателя напрямую. Я не могу выделить все полосы под статью о войне, происходящей где-то там, у черта на куличиках. У нас, Лиза, между прочим, народ беднеть стал в четыре раза быстрее в сравнении с прошлым годом, думаешь, ему есть дело до войны в C*?

Лиза иронично вздернула бровь, мол, какого ж черта тогда вы нас туда послали? Расчет был на то, что шеф ее вопрос поймет без всяких слов. Потому как если бы она его озвучила, тот бы прозвучал слишком дерзко и дал бы Дубильету лишний повод на нее окрыситься, что сейчас ей было совершенно не нужно. А так… К ней не могло быть никаких претензий. Мало ли что ему в ее глазах почудилось?

Расчет Лизы оказался верным. Шеф понял её без слов. Зыркнул злобно в ответ и, выбросив перед собой указательный палец, заметил:

— Тебе напомнить, как ты туда попала? Кто за мной несколько недель кряду ходил? Надоедал мне, не давая проходу? Ну, пустите меня, Аркадий Семенович, ну пожа-а-а-алуйста… – перекривлял Лизу.

— Да разве ж дело в том, что я сама туда вызвалась?

— И то так, – неожиданно легко согласился Дубильет. - Чего уж теперь? Давай посмотрим, что ты тут насочиняла.

Аркадий Семенович схватил ее бумажки и отвернул первый лист. Он любил, чтобы авторы приносили ему свои тексты именно так, распечатанными. На одной из пьянок в редакции Дубильет как-то признался, что в молодости мечтал работать учителем. И Лиза подозревала, что чиркая их статьи красной пастой, он отдавал дань той своей несбывшейся мечте.

— «Грязь и слезы»? – постучал по столу пальцами. – Не слишком ли пафосное название? Избитое…

— Да вы дальше читайте, Аркадий Семенович, а там решим.

Дубильет фыркнул и снова пододвинул к себе распечатку. Обычно он читал всегда вдумчиво. Не раз возвращался к тому, что уже прочел, делал на полях какие-то пометки, что-то говорил автору. Но в этот раз Аркадий Семенович глотал одну страницу за другой. И лишь иногда отрывался. Чтобы глянуть на Лизу (чего он там не видел?) или подкурить. Курил Дубильет много.

Не стерпев напряжения, Лиза подошла к окну и дернула на себя створку. В задымленный кабинет ворвался свежий аромат весны. Цветущей черемухи, абрикосов, молодых, только-только распустившихся листочков и серебристых елей, высаженных еще при советской власти у здания, в котором теперь располагалась редакция. После дождя те пахли особенно пряно. Аж в голове кружилось. Или это от недоедания? Как-то было нехорошо.

Скорее бы это все закончилось! – думала Лиза, нервно сжимая и разжимая пальцы. Но статья и впрямь была слишком большой. Ей оставалось лишь ждать. Своего приговора. Ведь если Дубильет вычеркнет из того текста хоть слово – бог его знает, что от нее останется. Она, кажется, всю себя в эти слова вложила… Всю. Через слезы и боль.

— Хм…

Лиза обернулась. Удивительно даже, как сильно она устала. И почему почувствовала это только сейчас? Как теперь до дому доехать?

— Что?

— Это сильно. Это вообще, Лиза, отдельно взятое произведение искусства. Большая литература. В скольких, кстати, знаках?

— В авторской версии – в семидесяти двух тысячах трехсот двадцати пяти.

Лиза хотела усмехнуться. Будто ей все нипочем. А вышел какой-то совершенно идиотский всхлип.

— Поезжай-ка ты, Лиза, домой. А лучше, нет, погоди. Я тебе водителя снаряжу… – Дубильет взял в руки телефон.