Онлайн книга «Грешник»
|
— Хорошо. Только есть очень хочется. Громов открыл рот... А потом оглушительно рассмеялся. Его Наташка - такая Наташка. Глава 24 Что есть счастье? Счастье - это покой. Это когда ты выходишь из спортзала на балкон, стараясь не потревожить все еще спящих домочадцев, распахиваешь настежь окна, впуская стужу, разводишь в сторону руки, словно хочешь обнять лежащий у ног город и млеешь от остроты момента. Натруженные мышцы ноют, холод кусает пальцы, а ты улыбаешься, как дурак. А ты понимаешь, что вот же оно... В тебе. Ощущеньем любви и нежности, страсти и постоянного беспокойства. Мягкими практически бесшумными шагами. Холодными ладошками, скользящими по коже. Теплыми губами, целующими каждый раз где-то между лопаток. Изо дня в день одними и теми же: — Замерзнешь... — А ты сама в тапках? — Не-а... — Отлуплю... Холодно ведь, Наташка! — А ты меня согрей... - тоже куда-то в спину. Этим разговором они начинали каждое свое утро. Ритуалы были важны в жизни его женщины. А теперь и в его, Глеба Громова, жизни. И ведь не надоедало! Совсем. Напротив, будто вновь и вновь утверждало его в реальности происходящего. Время летело, а он до сих пор не верил, что всё. Вот она... Его. Это было для Глеба настолько ценно, что ему то и дело приходилось себя притормаживать. Одёргивать, чтобы не наседать на Наташу так уж сильно. Давать ей больше свободы, игнорируя тревогу о том, как она? Поела ли? Тепло ли оделась на улицу? Не слишком ли тяжела для нее стала наевшая щеки дочка... И тысячи других незнакомых раньше тревог, без которых он уже не представлял своей жизни. — Наташ... — Ммм? - холодный нос прочертил линию вдоль его позвоночника, и тело мужчины тут же отозвалось на эту незатейливую ласку. Если Наташа не прекратит, он снова забудет о том, что уже давно хотел с ней обсудить. -Сегодня прилетают Каримовы. Помнишь, мой шеф? Я тебе о нем рассказывал как-то. Глеб нехотя отстранился, чтобы захлопнуть окно. Он и так здорово выстудил квартиру. — Конечно. Отец той самой Карины, которая в тебя влюблена... - улыбнулась Наташа. — Глупости какие... - возмутился Громов, подталкивая девушки к двери, ведущей в кухню. - Кстати, эта заноза тоже прилетит... Но дело не в этом. -А в чем? Наташа зевнула, переступила на мраморной плитке, покрывающей пол, и потянулась к шкафчику, в котором хранились кофейные зерна. Это тоже был их ритуал. Обязательная чашка утреннего кофе. Хотя Громов предпочитал чай. -Ты ведь хотела окрестить Нину... -Да... — Как насчет того, чтобы её крёстной стала София Каримова? — Почему она? — Лучше бы, конечно, сам Амир, но он мусульманин, и ничего не выйдет. А Соня... она тебе понравится. Она... необыкновенная. Совершенно потрясающая женщина. К тому же... так я буду уверен, что малышка будет под защитой. Наташа чуть сощурилась. В ее голубых глазах мелькнуло нечто странное, какая-то тень. Она резко отвернулась, делая вид, что занята приготовлением кофе, излишне громко застучала чашками. Происходящее напоминало ревность, но... — Наташа, ты что, ревнуешь? - затаив дыхание, прошептал Громов. Несколько растянувшихся во времени мгновений, она игнорировала его вопрос. Просто методично натирала и без того идеальные чашки полотенцем. Но потом резко отбросила его и, глядя Глебу прямо в глаза, отрезала: |