Книга Притяжение, страница 53 – Юлия Резник

— Папа! Ну, сколько можно?! Я тоже хочу кататься! – через окутавший ее туман до Сони донесся тоненький голос подопечной. Сколько она так кружила по двору? Минуты? Вечность? В такие моменты по-настоящему понимаешь, что время действительно относительно.

— Да… Да, конечно. Извини, солнышко, я задумалась. Сейчас, и правда, твоя очередь.

— Я помогу тебе спешиться…

Он и помог. Просто взял ее двумя руками и, сняв с лошади, медленно опустил на землю.

— Понравилось? – выгнул бровь, но из рук так и не выпустил.

— Да.

— Вот и прекрасно. Карина… Иди ко мне. Как ты справедливо заметила, сейчас твоя очередь.

Довольная девочка шмыгнула прямо в руки отца и ловко, как обезьянка, перетекла из них в седло.

— Ты уже знаешь, как будет «лошадь» на английском? – поинтересовался у дочки Амир, бросая на Соню долгий взгляд из-под ресниц.

— Да! Horse! Меня Соня еще вчера научила! Она говорит, что я споси… спасо… как это, Соня? – болтала девочка, подпрыгивая в седле.

— Я отмечаю твою способность к изучению языков. Ты очень талантливая девочка.

— Во, че, па! – задрав нос, воскликнула малышка.

Амир рассмеялся, откинув голову:

— Думаю, из тебя выйдет гораздо больший толк, если ты будешь скромнее. Мне кажется, это даже твоя обожаемая няня подтвердит, – опалил Соню взглядом Амир. – Что? Разве нет? – выгнул бровь, удивленный её молчанием.

— Бен Джонс говорил, что ничто так не способствую развитию скромности, как осознание собственной значимости. К тому же, бытует мнение, будто скромность украшает человека только в случае, если у него нет других украшений. Так что в данном случае я скорее на стороне Карины, – огорошила Соня хозяина, и даже этого не осознав, пошла в дом.

Глава 16

Своей отповедью касательно сомнительности такой бесспорной вроде бы добродетели, как скромность, Соня впервые заставила его посмотреть на себя не то чтобы как на равную, но… с уважением. Да. Амир понял, что за её с виду тихим покладистым характером скрывается стержень. Но даже тогда он не понимал, какой…

А теперь знал. Глеб навел справки. В том мире, в котором ей приходилось существовать и миллиметр за миллиметром отвоевывать себе место под солнцем, другая бы просто не выжила. А она… не сдалась, не сломалась, и не прогнулась даже. Несла свою светлую голову высокоподнятой и никак не комментировала нападки коллег, которые подчас позволяли себе совершенно недопустимое. Лишь в одном интервью, на просьбу прокомментировать не слишком лестные слова своего оппонента в адрес ее, в общем-то, уже всеми признанного гения, Соня ответила словами Гёте: «Величия злодей достичь не может». Амир тихо рассмеялся. Только его женщина короткой емкой фразой могла скромненько согласиться с высокой оценкой собственной гениальности и поставить на место хейтеров намеком на то, что они, конечно, и дальше могут выпрыгивать из трусов, но им, один черт, ничего не обломится.

— Почему ты трясешься? – послышался сонный голос.

— Извини, я смеюсь…

Соня завозилась, нащупала на тумбочке свой телефон и, посмотрев на часы, отбросила тот в сторону.

— По какому поводу? – зевнула она, снова закрывая глаза в очевидном намерении продолжить свой сон.

— Вспоминаю твое интервью.

— Ты смотрел мои интервью? Это какое же?

— Да, наверное, все. Я теперь всё о тебе знаю, – сыто потянулся Амир и, коротко поцеловав Соню в губы, выбрался из кровати. Отжался, поработал с гантелями. Он так частенько делал, когда времени не было на то, чтобы спуститься в спортзал. Закончил упражнения и наткнулся на ее пристальный, изучающий взгляд. Вопросительно вскинул бровь.