Книга Мой папа - плейбой, страница 93 – Юлия Резник

Все вокруг будто замерло. Рита вскочила, нечаянно опрокинув стакан колы, и та пролилась на ступеньки ржавой пенящейся лужей. Тук… тук-тук, один удар за другим. Сердце колотилось на грани возможного. Богдан перемахнул через ступеньки и понесся ко льду. В тот момент, когда, кажется, он уже почти умер, Марик пошевелился. Ноги Связерского предательски подкосились. Он ухватился за борт и на секунду зажмурился. Когда Богдан сумел разлепить глаза, первый период уже закончился.

— Пойдешь со мной? Я хочу убедиться, что с ним все в порядке.

Богдан оглянулся. В глазах Риты стояли слезы, заколка слетела с волос, и они рассыпались по плечам шикарными упругими локонами.

— Да… Да, конечно, — прохрипел Связерский. Он все еще не отошел от произошедшего. И не знал, когда теперь отойдет.

В раздевалке Марка не оказалось. Притихшие мальчики объяснили, что он находится в тренерской. Если бы все сложилось иначе, Богдан вряд ли бы показался им на глаза, но теперь, когда пришлось — он не мог просто взять и уйти. Видя перед собой живую легенду, те, кажется, окончательно потерялись и было бы неплохо как-то поддержать мальчишек.

— Вы молодцы, парни. Отличная игра. Надерите этим ребятам задницы… — с трудом овладевая собой, криво улыбнулся Связерский. Те закивали головами и радостно заулыбались в ответ, пообещав сделать все от них зависящее. С чувством выполненного долга Богдан перехватил Ритину ладошку и поспешил к тренерской.

— Я выйду на лед! — донесся до них еще из коридора возбужденный, звенящий от боли голос Марика.

— Нет, Марк. Ты же слышал, что сказал доктор!

— Да что он знает? Я отлично себя чувствую! Вы не можете оставить меня на скамейке запасных.

— Еще как могу! Ты травмировался!

— Да поймите же! Здесь мой отец! Я не могу не выиграть! Он приехал посмотреть на мою игру. Вы хотя бы представляете, что будет если я… я…

— И что же будет? — спросил Богдан, выходя из темного коридора в хорошо освещенную комнату.

Марк, сидящий на низкой кушетке, вскинул голову и замер с открытым ртом. Его нога была перебинтована эластичным бинтом, на скуле красовался кровоподтек. Горло Богдана сжалось. Он оглянулся на Риту. Перехватил взгляд тренера сына. Стиснул челюсти, собираясь с силами:

— Пожалуйста, вы не могли бы нас оставить на минутку?

— Скоро начнется новый период. Мне нужно идти… — засуетился Марик.

— Сядь! — рявкнул Богдан.

Тренер переглянулся с Ритой и двинулся прочь из комнаты, давая возможность поговорить отцу и сыну.

— Ну, и чего ты на меня орешь? — насупился Марк.

— Не спрыгивая с темы. Что будет, если ты не выйдешь на лед? А, Марик?

— Ну, это у тебя надо спросить! — и себе взвился ребенок. — Может быть, ты опять свалишь в туман, посчитав меня неудачником. Кто тебя знает, как ты поступишь, если окажется, что твой сын не такой крутой спортсмен, как ты?!

— Да какая мне, на хрен, разница, какой ты спортсмен?! Ты мой сын. Вот, что имеет значение.

— Ну, да… — недоверчиво протянул Марик, отворачиваясь. С тех пор, как он узнал о тех чертовых подарках, он вообще никогда не смотрел на Богдана прямо.

— Послушай, я не любил бы тебя меньше, если бы ты вообще не умел стоять на коньках. Я не любил бы тебя меньше, если бы ты занимался балетом, или… — Связерский, стащил с головы бейсболку и сжал козырек, выдумывая перспективы пострашнее балета. — Или, если бы ты выступал в каком-нибудь травести-шоу в Вегасе.