Книга Мой папа - Дед Мороз, страница 28 – Юлия Резник

Илья снова выпрямился. Она была очень-очень смешная. Его губы дрожали от смеха. А еще… она была явно не в себе.

— Может быть, тебе лучше вернуться в номер? – попытался он урезонить разбушевавшуюся женщину, но она ни в какую не согласилась. Скинула с себя белые тапки (хорошо хоть ими и ограничилась) и, вложив в его руку ладошку сына, взобралась на сцену.

=9=

Боль была адской. Надя медленно подняла будто свинцом налитые веки и с облегчением выдохнула – кто-то додумался закрыть плотные шторы. Явно не она… Так кто же? Сердце подпрыгнуло в груди. Замерло где-то в горле. Судорожно вскочив, Надя метнулась взглядом по кровати, и только обнаружив сладко спящим сына рядом, с облегчением выдохнула. Трясущимися руками растерла лицо.

Что это, мать его, было?

Она ничего не помнила. Ничего. Ноль. Чистый лист. Словно кто-то белой краской закрасил все происходящее накануне. Воспоминания обрывалась на том, как она по настоянию Нельки выпила бокал шампанского. И все… Ничегошеньки.

Такое с ней уже бывало. Однажды. Результатом беспамятства стал Эльф. Остается только надеяться, что в этот раз обошлось без зажигательных экспериментов. Надя в страхе охнула и прошлась руками по телу. Одетая. Она была одетая.

Боже, какой позор! Надя зарылась лицом в ладони и попыталась снова встать. Ей хотелось вымыться, почистить зубы. Смыть с себя этот кошмар. Избавиться от дерьмового вкуса во рту.

У кровати стоял огромный пакет. Дрожащими руками Надя его раскрыла и удивленно уставилась на содержимое.

— Иисусе…

Она думала, что хочет вспомнить о том, что было накануне? Забудьте. Забудьте! Она не желала знать, как в ее номере оказалось несколько десятков рулонов туалетной бумаги. Аналогичной той, что она видела в туалете.

Кряхтя, как старая бабка, Надя прошла в душ и долго-долго стояла, подставив лицо его упругим струям. Но, как ни старалась, она не могла избавиться от маячившей перед глазами картинки. Черт… Как бы это ни было ужасно, ей стоило признать. Вчера вечером она стала вором. Бедные-бедные ее соседи – пойти в туалет и не обнаружить там самого важного. Туалетная бумага! Подумать только. Начало своей воровской карьеры она положила, умыкнув туалетную бумагу из номеров соседей. Да с неё будет ржать весь блатной мир!

Только бы никто не узнал! Пожалуйста, Господи! – бормотала Надя, выбираясь из душа, - только бы никто не узнал! Я верну… Честно-честно верну, все, что нажито незаконным путем.

Надя промокнула волосы, вышла из ванной и… закричала!

— Эй-эй! Это я! Испугалась?

Сжав на груди полы разъезжающегося халата, Надя уставилась на начальника.

— Испугалась, - кивнула она и поморщилась от острой пульсирующей боли.

— Тебе нужно выпить сорбент. Вот. Купил все необходимое.

— Сорбент?

— Угу. Ну и напугала ты меня, Надежда.

Надя хлопнула глазами, наблюдая за Левиным, который, разувшись, прошел в комнату. Ну, вот и как она его напугала? Что вообще происходило, черт его все дери? А Эльф?! Ведь с ним могло случиться все, что угодно! Что же она за мать?! Волна острой болезненной вины прокатилась по телу. Ей хотелось вытолкать Илью из номера, забраться к сыну под одеяло, обнять его крепкое тельце и ни о чем не вспоминать. Дышать им, убеждая себя, что все обошлось и никогда больше не повторится.