Книга Если буду нужен, я здесь, страница 97 – Юлия Резник

— Помоги Антону с брюками, – сиплю, проходясь рукой по напряженному стволу.

Я кремень. Я смогу.

Лала дрожащими руками помогает Антону раздеться. Член у него тоже что надо. Сейчас ей бы следовало открыть рот и впустить его себе в горло. Но я не тороплю события. Тяну Лалу на себя. Нетерпеливо сдвигаю кружево трусиков в сторону и насаживаю ее на свой кол. Лала что-то бормочет, резко поджимая пальчики на ногах.

— Смотри, как он тебя хочет! Возьмешь его ртом? – шепчет Дубина. – Лала?

Она смотрит на его раскачивающийся член. Смотрит, смотрит… Ее идеальные губки болезненно кривятся. Лала неловко соскальзывает рукой с моего потного бедра и жалобно всхлипывает:

— Нет! Стоп. Я не хочу. Пожалуйста, я не хочу, Назар! Можно, я не буду?

Вышибает из меня дух напрочь. Пока я судорожно пытаюсь вернуть себе самообладание, лялька вскакивает и убегает в самый дальний угол, скрестив на груди руки. Дрожит как осиновый лист!

— Антон, выйди, – рявкаю я, испытывая облегчение, от которого, сука, подкашиваются колени. К счастью, Дубине хватает мозгов, чтобы все понять правильно и сделать, как просят. Поднимаюсь. Шагаю к жене, с трудом переставляя непослушные ноги. Обхватываю ее лицо, тревожно вглядываясь в каждую черточку.

Я мужик. Я кремень, блядь.

— Что не так?

Боже мой, как обиженно лялька поджимает свои обалденные губы!

— Все? – это она у меня спрашивает. И голос такой растерянный. И зубы стучат… – Все не так. Вообще все. Вкус, запах. Руки… Как целует, как трогает. П-прости. – И слезы с ресниц капают, как в слоу мо.

— Господи, да за что? Лялька… Что ж ты за дурочка такая?

— П-просто он…

— Что?

— Не ты. Мне его с-совсем не хочется.

— А сразу не сказала почему? Лялька… Ну, я ж тебя как взрослую просил. Сказать!

Я мужик. Я кремень. А то, что ноги от облегчения подкашиваются, это что? Так, фигня. Пройдет. Блядь. Мне бы к стеночке. Или опереться на что.

— Назар!

— Не реви! – кое-как одергиваю ее платье. Поднимаю с пола футболку и натягиваю на себя.

«Он – не ты». Так она сказала. «Он – не ты». Это значит, что…

— Наверное, мне нужно извиниться перед Антоном.

— Забей! – ну вот. Опять рявкаю. Лала и так стоит, сопли на кулак наматывает, а тут я еще со своей истерикой. – В смысле, он понимал, что так может быть. Тебе не за что извиняться. Пойдем.

Ширинку и ремень застегиваю на ходу. В гардеробе нахожу наши вещи. Помогаю Лале одеться. За счет чего только держусь, хер знает. Но ломает меня – трындец. Как-то спускаемся. Как-то доходим до машины. Как-то усаживаю ее и защелкиваю пряжку ремня. А потом отступаю в темноту, обхватываю голову руками и медленно оседаю на корточки.

Это что за пиздец… Это что за пиздец сейчас чуть с нами не случился?

Я кремень, да?

Хер там.

Как сквозь вату до меня доносятся звуки города. Жизнь продолжается, несмотря ни на что.

— Назар…

— Вернись в машину, Лала.

— Назар… – пальцы на моем ежике.

— Холодно, лялька. Давай, дуй… Я сейчас тоже…

Из груди вырываются клубы пара и какой-то странный нечеловеческий хрип.

— Не пойду! Я больше никогда… никуда без тебя не пойду.

Я заваливаюсь на задницу. Лалка обезьяной вскарабкивается на меня верхом.

— Ты че, бессмертная, да? Или у тебя придатки в горле? Ну-ка давай, подрывай свою задницу…

Она затыкает мой рот поцелуем. Я мужик. Я кремень. Сча как настучу ей по жопе. Расселась она, видите ли. На промерзшем асфальте.