Онлайн книга «А я тебя да»
|
Поспели к очередному кормлению. Опять накатили эмоции. Руки дрожали, когда я впервые взяла их обоих. Шведов где-то бегал. Что-то решал с документами. А я сидела и легонько качала своих деток… Родных, теплых, сладких. Моих. Дыхание перехватывало. И в груди странно кололо. Поскольку был выходной, для нас сделали исключение, и мы с Семеном, считай, весь день провели в больнице. Выходили только пообедать, и снова к ним. Казалось, вся остальная жизнь без них встала на паузу. Или просто утратила смысл. На следующий день все повторилось. Вот только тревог прибавилось. Дети чуть-чуть потеряли в весе, и сколько бы нас не пытались убедить, что это нормально после родов, спокойней не становилось. А тут еще с грудью… Ну прямо что-то непонятное происходило. Она вся болезненно набухла, кожа стала горячей. Когда мы вернулись домой, я первым делом сняла лифчик. И это было такое наслаждение, что я аж застонала. Семен, который спокойно раздевался рядом, замер, пожирая меня жадным взглядом. А потом медленно двинулся ко мне… — Сём… Ты чего? — Еще спрашиваешь… Сколько ты меня динамила, м-м-м? Он обхватил ладонями мою грудь, взвесил в руках, и тут… как брызнуло! — Ч-что это? Сёма! Что?! Ты видел? Я даже не знаю, кто из нас запаниковал больше! Наверное, все же Шведов, потому что он тут же начал куда-то звонить, что-то объяснять ничего не понимающему… Бутенко? Голова закружилась, я медленно сползла, примостившись на корзине для грязного белья. В ушах свистело. Пульс разогнался — и я слышала его трепыхание, а больше — ничего. Даже мужа, который что-то мне говорил, да… Ну, по крайней мере, его губы шевелились. А потом он меня куда-то нес, что-то на меня натягивал. И шептал, шептал… — Погоди, мы же еще ничего не знаем, да? Вдруг это ничего не значит? Но кого он обманывал? Жидкость в груди могла означать лишь одно — мне надо было вместе с маткой и молочные железы выбросить. Оно связано. Оно как-то, блин, связано… Но нет! Я же хотела, чтобы мне хоть что-то осталось. Дура! И мы куда-то ехали, куда-то шли… Все как в тумане было. — Еще раз. Как это произошло? — рявкнул Бутенко, пока я пыталась совладать со свитером, чтобы раздеться. Я двух слов связать не могла — отчитывался Шведов. — Значит, вы стали родителями… — Жорка подошел ко мне и осторожно надавил. Сначала на одну грудь, потом на другую. На сосках обеих повисли мутные желтоватые капли. Похожие на гной. — А теперь вот это? — Ну да. Что нам делать, Жор? — Ну-у-у, — тот задумчиво почесал густую щетину, — полагаю, кормить отпрысков. — А? — Это молозиво. Ничего страшного. Твой организм, Вер, просто готовится к грудному вскармливанию. Я моргнула, переваривая его слова. Отскочила в сторону, не в силах отделаться от мысли, что он надо мной издевается! — Ты спятил? Детей нам родила суррогатная мать! Какое, к черту, вскармливание?! — Послушайте, я могу понять вашу растерянность. И то, что вы испугались — вполне нормально. Не скажу, что это типичная ситуация, но так бывает. Известны случаи лактации даже у мужчин. Все дело в гормонах… Точней, в пролактине. Видимо, твой организм откликнулся на рождение детеныша — вот и все. Но мы, конечно, проведем тесты… Вглядываясь в глаза Бутенко, я как-то упустила из виду Шведова. Оглянулась растерянно и только тогда поняла, что таки довела своего мужика до ручки. Он стоял, опираясь рукой о стену, белый как мел и, кажется, даже не мог вдохнуть. Не сговариваясь, мы с Жоркой бросились к нему. Кое-как оттащили, уложили его на кушетку, хотя Семен вяло протестовал. |