Книга А я тебя да, страница 68 – Юлия Резник

— Результаты анализов будут завтра, но я почти уверен, что они будут в норме. По УЗИ — вопросов нет.

Я кивнул. Взял жену за руку и, не в силах даже просто поблагодарить друга за оперативность, вышел за дверь.

— Боже, вот это да… — прошептала Вера и остановилась посреди коридора.

— Что такое, малыш?

— Не могу идти. Ноги подкашиваются… Дай мне пару минут, — с губ жены сорвался виноватый смешок. Я кивнул, но ждать не стал. Просто подхватил ее на руки и понес к лифту.

— Я же тяжелая!

— Своя ноша не тянет.

— Ладно. Может, тогда я еще ко второй паре успею.

— Ты, правда, хочешь на работу?

— Вообще-то нет.

— Ну, вот и хрен с ней, Вер. Давай домой поедем. Что-то мне как-то нехорошо.

Вера, конечно, тут же всполошилась, предложила вернуться и обратиться к терапевту. Но я не стал этого делать. С тем, что происходило, мне могла помочь справиться только Инна. Ну, я ей и написал, напросившись на внеочередную консультацию, когда Вера уснула. Мы поговорили, стало ощутимо легче.

— Как вы оцениваете эффект от нашей сегодняшней сессии? — спросила она под конец, как всегда.

— Отлично. Спасибо. Не знаю, как бы я без тебя справлялся со всем этим дерьмом, — шепнул я, откатываясь в кресле. И в этот момент поймал устремленный на себя взгляд жены.

Вера

Семен говорил в наушниках. Поэтому он и не услышал ни моих шагов, ни моего свистящего, срывающегося дыхания. Я ничего не соображала. В моей пустой голове носились эхом его слова… Слова, которые могли ничего и не значить, а могли означать конец. И чтобы понять, на какой мы стороне неизбежности, я до боли вглядывалась в беспокойные глаза мужа.

— Разбудил тебя? — спросил Шведов, отбрасывая наушники.

— Нет. Я сама проснулась.

Ночь была темной, в кабинете горела лишь настольная лампа, а за окном в черноте, подсвеченной уличными фонарями, копилось ощущение надвигающейся бури. Ну, точно как в душе — мелькнула последняя связная мысль, прежде чем эмоции полностью захватили разум. Меня болтало. И нужно было за что-нибудь ухватиться, чтобы выстоять. Я решительно подошла к Шведову и вцепилась в его футболку, все так же с жадностью вглядываясь в глаза.

Дерьмо, с которым он без нее бы не справился — это я?

А если так — зачем он рядом? Из благородства? Да, наверное, он бы мог. Но ведь мне совершенно не это нужно. А у них… У них все серьезно, выходит? И тогда что же получается, он мне врал? Когда я строила планы на будущее, когда отдавала ему всю себя, точнее, то, что от меня осталось, он меня безбожно обманывал?

— Вер… — свел брови Шведов.

Я затрясла головой.

— Помолчи. Минутку… Дай мне…

Что? Обмануться? Еще немного? Еще чуть-чуть?

Зачем-то я его обняла. Прошла ладонями по спине, как никогда отчетливо осознавая, что он — единственный мужчина, которого я когда-либо знала, и что никаких других я знать не хочу. Потому что зачем? Вот же он — мой. Со всеми своими тараканами. Мы столько лет вместе, что я корнями в него вросла. Это было что-то большее, чем любовь. Большее, чем желание. Мы с ним родными стали…

— С кем ты говорил?

Меня колотило. Денек выдался еще тот. Сначала приключения с больницей, теперь это.

— Замерзла? Пойдем, выпьем чаю. И, наверное, надо подкрутить батареи, да?

— Ты слышал, что я спросила?

Кое-как мне удавалось контролировать голос, вытравив из него истерику. Но я не была уверена, что моей выдержки хватит надолго.