Книга А я тебя да, страница 62 – Юлия Резник

— Ну, ведь без ножа режешь!

— Еще закинем? Или вернемся к столу?

— Перекурим и пойдем. Ты мне вот что скажи, Семен Валерьич, до меня дошел слух, что твой зам уж больно активничает.

— Ну а почему нет? Готовлю потихоньку молодые кадры. Надо же, чтобы кто-то толковый пришел на смену.

— А ты никак на пенсию собираешься? — загоготал Баженов. Конечно, ему было смешно. Он просто не мог понять, что кто-то может добровольно отказаться от данной ему власти. Акулы вроде него цеплялись за нее до последнего. Именно эти стареющие, впавшие в маразм деды у власти и не давали стране развиваться. Нет, в каком-то смысле я их даже понимал, власть — страшная штука, я сам на ней сижу как на игле… И даже сейчас, когда уже вроде бы принял решение слиться, бывало, просыпался в холодном поту, а в мозгу билось — я вне системы и ни на что не могу повлиять. Не знаю, с чем можно было сравнить уход из конторы… Одна мысль об этом заставляла чувствовать себя голым и беззащитным, словно слепой котенок. Я вновь и вновь задавался вопросом, хочу ли я этого? Нет. Могу ли я иначе? Да, конечно. Меня же никто не гонит. Но каждый раз, когда у нас с женой заходил разговор о том, какой она видит нашу идеальную жизнь, Вера повторяла, что счастливой ее сделает мое увольнение. И я хотел бы сказать, что не знаю, почему она вбила себе в голову этот бред, но это было бы ложью. А правда заключалась в том, что долгое время наш брак держался исключительно на тех возможностях, что предоставляла мне должность. И Вера, кстати, пусть того и не понимая, держалась тоже… Все же в какой-то момент моя девочка сломалась, и далеко не факт, что она бы выгребла без меня, как бы не рвалась от обиды прочь из моих рук.

— Собираюсь, Сергей Николаич. У меня жена молодая. Хочется, знаете ли, насладиться спокойной жизнью.

Баженов хмыкнул, будто я сказал что-то смешное. Ткнул пальцем куда-то мне за спину:

— Понимаю. За молодыми глаз да глаз нужен. А то уведут.

Я проследил за его жестом и весь подобрался, заставляя себя успокоиться. Вера стояла в окружении трех парней, в одном из которых я узнал Никиту. Твою мать. Какого черта этот сопляк здесь забыл? Идиотская ситуация. Пойду ее отбивать — выставлю себя на посмешище перед Баженовым. Да и вообще сам себя уважать перестану.

— А я, Сергей Николаич, знаете как считаю? Если мужик боится, что его женщину уведут, то с ним рядом не та женщина, так что…

— Красиво сказал! За это давай и выпьем…

— За что?

— За верность. И женщин, которые нам верны.

Вслед за нами как по команде к столу подтянулись и остальные. Сегодня почему-то мужики ударили по коньячку. А бутылки вискаря и хорошая водка остались невостребованными. Наливал Мишка Жуков — один из мелких начальничков у меня в конторе.

— Вер Ивановна, вам что?

— А у меня есть.

— Вер Ивановна сегодня по компоту, — подметил, оскалившись, кто-то сбоку. — Может, вас, Семен Валерьич, не только с генеральскими погонами поздравлять надо?

Я метнулся взглядом к жене, улыбка которой застыла на губах оскалом, и обрезал дебила:

— Мы сообщим, если посчитаем нужным.

— Простите.

Мы не в первый раз попадали в такую идиотскую ситуацию в принципе, но в первый — после операции. И это могло стать катастрофой. Я опрокинул рюмку в рот и потянул Веру за руку, едва не силком усаживая ее к себе на колени. Моя девочка дрожала, а эти придурки даже не понимали, какую боль ей причинили. Для пары, у которой никак не выходило завести детей, не было ничего хуже вопросов на эту тему, или вот таких идиотских намеков. Но разве думали об этом хреновы доброжелатели? Разве им было знакомо понятие такта?! Нет. Суки! Сколько раз нам приходилось на вопросы о потомстве отвечать, что мы над этим работаем?! Да не сосчитать! А сколько слез из-за этого было пролито? Океаны… Ее, блядь, слез.