Книга А я тебя да, страница 15 – Юлия Резник

— Да?

— Ты же понимаешь, если вдруг что — лучше меня об этом сразу предупредить?

— Понимаю. И уверяю, что в вашем случае мы отработали как следует.

Держался мужик хорошо. Это я сразу отметил и оценил. Как и то, что он говорил правду.

Валов, Эля и Георгий Бутенко1 — герои первой книги цикла Дальний «Лекарство от одиночества»

https://litnet.com/ru/book/lekarstvo-ot-odinochestva-b452262

Вера

Дома я еще как-то держалась. А в больнице меня как будто покинули все силы сразу. Предоперационный период я вообще с трудом помню. Вроде бы нельзя было есть, но так мне и не хотелось на нервах.

Надо мной хлопотал персонал. Что-то у меня спрашивали. Носились со мной, как с хрустальной. Хотелось верить, что так они обращаются со всеми своими пациентами, но в глубине души я понимала — без Шведова здесь не обошлось. Тот умел взбодрить. А уж если дело касалось моего здоровья, так можно не сомневаться — внушение получили все.

Кажется, вечером он пришел, как и обещал. Сидел на стуле, играл желваками. Бесился, наверное, что я нарушила его планы. Или все дело в том, что я, сколько он ни пытался меня разговорить, молчала. Не специально, нет. Не потому что его наказывала или хотела вывести на эмоции. Просто к вечеру на меня нахлынула такая чудовищная апатия, что я могла лишь тупо пялиться в стену. И только эта апатия, кажется, не давала мне выйти в окно.

А когда меня повезли в предоперационную (какого черта туда нужно было именно везти, если я вполне себе нормально ходила — вопрос), так вот, когда меня повезли в предоперационную, со мной случилась истерика. Я цеплялась за холодный металлический край каталки и понять не могла — это она так стучит на стыках плитки, устилающей пол, или это мои зубы?

— Что с ней? Что такое?! — доносился откуда-то со стороны голос Шведова.

— Сём, она просто волнуется. Это нормально.

— Так вколите ей что-нибудь, какого хера…

Семен еще что-то рычал, ругался. Но доктор у меня мировой. Если бы я могла испытывать какие-то чувства, непременно бы восхитилась выдержкой Георгия Борисовича, когда он выставил бушующего Шведова за дверь. Это ж какие у этого мужика яйца! Но чувств не было.

— Вера, посмотри на меня. Ты как?

— Ужжжжасно.

Нет, все-таки зубы… Стучали так, что я чуть язык не откусила, выдавив из себя одно только слово.

— Ну, приехали. Ты мне это, Верунь, заканчивай. Мы о чем договаривались, помнишь? Что тебе говорил психолог?

Успокаивая меня, Бутенко повторял все то, что я и так уже слышала. Только в его устах это звучало как-то более обнадеживающе, что ли… Постепенно я успокоилась. Ко мне подкатили наркозную станцию, подключили какие-то датчики, и вдруг стало так хорошо! В ушах будто волны шумели. Этот звук пробудил в памяти кучу приятных воспоминаний. В основном из детства. Вот мы с мамой вышли набрать к ужину морских гадов, в изобилии выброшенных на берег недавным штормом, вот мы с соседскими ребятишками с воплями неслись в море, а то было еще такое холодное, сезон впереди, но нам уже не терпелось! А потом в моих воспоминаниях случился временной скачок. И вот уже я будто со стороны смотрела на нас с Семеном.

После ужина в ресторане он, как и обещал, отвез меня домой.

— Ну, я пойду, — шепнула, нервно заправив за ухо ненавистные кудри, но почему-то не уходила. Все чего-то ждала. Может, что он у меня телефончик попросит. Или о новой встрече заговорит. — Спасибо за все. И за помощь с ментами… Ой, — испугалась я, осознав, что могла его этим словом обидеть, — то есть…