Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 88 – Юлия Резник

И ведь сколько я ни выпытывала потом, Артур так и не сознался, что же это за планы такие. Мы поели, оделись (он велел надеть что-нибудь потеплей) и поехали куда-то в сторону выезда из города. Погода была паршивой. Казалось, залив закипал. Только вместо пузырьков поднимались белые барашки волн. И ветер стонал во весь голос.

— Уже скоро начинается территория заповедника, — зачем-то предупредила я.

— Ага, — усмехнулся Вершинин. — Мы почти приехали. Вот…

Огромный забор из двух рядов профлиста. Ворота. Понятно, все временное. Вряд ли тот, кто может купить себе землю, примыкающую к заповеднику, планировал это вот так оставить.

— Что это, Артур? Что это? — волновалась я, хотя уже, кажется, догадалась. Это был дом… Шикарный нависающий над океаном дом в современном стиле, который можно было увидеть только с воды, и, может, поэтому здесь обязательно останавливались проходящие мимо экскурсии.

— Мой тебе подарок. Хотел вручить после развода… — он усмехнулся, — но, малыш, в твоей однушке жутко неудобно.

Горло перехватил спазм. Я покачнулась на выстеленной деревом дорожке. Артур подхватил… Как всегда, подхватил, да… Совершенно невероятный мужчина.

— Хочешь жить здесь? — прошептала я.

— Хочу жить с тобой. Здесь просто будет удобнее. Только предупреждаю, работы еще не закончены. Во дворе, видишь, конь не валялся. Да и в доме есть только кухня и кровать. Пойдем, сейчас сама все увидишь.

Дом находился на уходящем в море утесе. И именно из-за такого расположения буквально из каждого окна открывался удивительный, совершенно открыточный вид на океан. Перед глазами пронеслись все четыре времени года. Я так явно представила, как будет меняться эта картинка от зимы к весне, от весны к лету, от лета к осени… И так год за годом. А мы с Вершининым, все так же обнявшись, будем снова и снова за этим, как и в первый раз, наблюдать. Проживая свою лучшую жизнь вместе.

— Почему именно дом? — прошептала я.

— Думал, он уж точно тебя здесь удержит.

— Артур… — Боже, я не знала, что сказать! Просто не знала. Я уехала за мечтой. И вроде не должна была извиняться за это, но… — Меня здесь держит любовь к тебе.

Он отстранил меня за локти, помолчал некоторое время, меня разглядывая, а потом прижал к себе, так что косточки затрещали, и прошептал, обдавая обжигающе-горячим дыханием висок:

— Ну, значит, дом будет приятным дополнением.

— Очень приятным, — согласилась я. — Давай в этой комнате сделаем детскую для Артура?

Мне показалось, или нет, но на миг Вершинин как будто застыл.

— Ага.

— Что-то не так?

— Нет, все нормально. Сделаем все, как ты хочешь.

На то, чтобы довести наш новый дом до ума, ушел еще где-то год. Впрочем, мне и пары месяцев хватило, чтобы осознать — никаких детей в нашем доме не будет. Катя… Катя просто не отпускала сына к нам. Артур разрывался между нами. Я знала это, я чувствовала, как ему тяжело, хотя он ни разу за время нашей совместной жизни ни в чем меня не упрекнул. Я улетала на гастроли, он возвращался на остров к сыну. Я возвращалась — Артур перекочёвывал на материк. И все это не прекращая работать в режиме двадцать четыре на семь. Это все было очень нелегко, но я бы не променяла эту свою жизнь ни на какую другую.

Летели месяцы. Ноябрь слизал декабрь, промчалась зима. Март ознаменовался большим событием — Артур, наконец, развелся. Катя… она вроде бы и не мешала этому, но и не способствовала. Вершинин, конечно, мог воспользоваться своими связями и решить вопрос одним махом, но не стал, отшутившись, что это вполне соразмерная плата за свободу. Мы все чем-то платили… Я — тем, что еще очень долго не могла назвать этого мужчину своим. Впервые мы вышли в свет как пара только через год совместной жизни. Мне стукнуло двадцать пять. Артур устроил грандиозный праздник на несколько сот гостей… Так и рассекретились. Думали, полгода после его развода хватит, чтобы все прошло тихо-мирно. Но нет, кости все равно мыли. Зато, как написал один скандальный канал в Телеграме, «стало понятно, что держит звезду первой величины в захудалом провинциальном театре». А мне было плевать. Случилось то, что и предрекала Даночка. Мои труды окупились. Я достигла той высоты, когда все равно стало, где я танцую. В любом случае зал был до отказа полон. Теперь искушенная публика шла не в театр — столичный, или какой угодно. Она шла на меня. Есению Вавилову. Мой импресарио под страхом смертной казни запретил мне менять фамилию, даже когда мы с Артуром тихо поженились. Ну, как тихо? Торжество было. Была арка из цветов — белоснежной глицинии, было платье — наглухо закрытое и простое, но вполне свадебное, была длинная фата, ветер ее трепал, и на фоне этой арки и моря у нас получились очень красивые фотографии, одну из которых я выложила у себя в профиле, тем самым окончательно Вершинина застолбив. А потом был вкусный ужин, накрытый на террасе нашего дома, и были гости — Славка, Руслан со своей девушкой, Шведовы, Даночка, само собой, родители… И все было хорошо, но так остро ощущалось отсутствие Арра…