Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 84 – Юлия Резник

Я почти возненавидел Катю за торжество, мелькнувшее в ее взгляде, впрочем, очень быстро сменившееся снисходительным: «Ну, я же тебе говорила!».

— Ыыы… — взвыл в руках Арр, я на всякий случай разжал пальцы, боясь причинить сыну боль, и снова уперся в телек. Сеньку как раз показывали крупным планом. Сколько раз за этот год я придумывал себе, что мы вот так, через экран, разговариваем друг с другом? Сколько раз я присваивал себе ее счастливые широкие улыбки? Сколько раз я чувствовал себя гребаным заключенным, который может поддерживать связь с остальным миром лишь посредствам переглядывания через пуленепробиваемое стекло, потому что даже предусмотренная для разговоров трубка какого-то хрена сломалась?

— Папапапа…

— Он говорит «папа»! — захлопала в ладоши Катя и подбежала ко мне, чтобы пощекотать Арру животик.

— Ему шесть месяцев, он не может говорить.

— А вот и может! Скажи папе, скажи?! Кто у нас самый умный? Кто самый красивый? Арр-р-ртур.

Я усмехнулся. Зарылся носом в тонкий пушок на голове сына. Назвать Арра лысым, конечно, язык не поворачивался, но и сказать, что это волосы, было нехилым таким преувеличением. Зато как он пах! Я мог бесконечно его нюхать — он был моим наркотиком. Сладкий детский аромат. Аромат гречневой смеси, наглаженного белья и только его особенного запаха… Щелк! Катя фотографировала нас как одержимая, а я не очень понимал, зачем она это делает. Я не позволял ей выставлять фото Арра в социальных сетях. В целях безопасности. Но еще и потому, что боялся причинить этими фото боль своей девочке… если она сломается и пойдет искать меня в профиле у другой бабы.

— Папочка, что ты молчишь? Разве я не права? — Катя взяла крохотные ручки сынишки и похлопала.

— Конечно. Наш сын самый лучший, — заверил я, нехотя передавая мелкого из рук в руки. А на самом деле едва ли не с кровью от себя его отдирал, потому что я давным-давно все для себя решил. И каким бы ни было это решение для кого-то: спорным, неправильным, недостойным и даже шокирующим, я не собирался его менять.

— Не забыл, что у отца сегодня день рождения? Мы ничего такого не планировали, дата ведь не круглая. Просто посидим по-семейному и…

— Кать, я ухожу.

— Что? — нервно улыбнулась она, заправляя за ухо волосы.

— Я ухожу. Вещи на первое время собрал. Остальное попрошу упаковать домработницу.

— Ты что делаешь? — будто правда не понимала, переспросила Катя.

— Ухожу. Я обещал быть рядом первые полгода. Сегодня Арру исполнилось шесть месяцев, — терпеливо напомнил я.

— Ты издеваешься?

— Мы обо всем договорились. Ты просила год. Я его по-честному дал.

— Это смешно! — заводилась Катя. — Она же и нескольких месяцев без тебя не вытерпела! Когда появились первые публикации, что она путается с Аюмовым?!

— Не знаю, — пожал плечами. — В отличие от тебя, я за этим не следил.

— А надо было! Иначе не выставил бы себя на посмешище! Все, Артур, хватит. Я больше об этой девочке и слышать ничего не хочу. Разбирай свой чемодан и иди завтракать! Я сейчас взболтаю омлет…

Я чуть наклонил голову влево, задаваясь вопросом, в какой момент Катя решила, что может со мной разговаривать вот этим учительским тоном? Спросить? Так ведь я не хотел скандала. В задумчивости потрепав сына по макушке, я пошел прочь, так ничего и не сказав. Чемодан и взгромождённая поверх него сумка дожились меня у входной двери. Видно, решив, что я на самом деле сейчас разберу вещи, Катя с облегчением выдохнула. Однако я тут же вернул ее в реальность, направившись к выходу.