Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 77 – Юлия Резник

— Мам, тут ко мне пришли. Я перезвоню!

Голос позорно дрожал. Надо было как-то брать себя в руки. Потому что я и так выглядела хуже некуда — в сорочке с чужого плеча и с колтуном на голове. Страшный сон — встретиться с соперницей в таком виде.

— Доброе утро, Есения.

— Доброе. Чему обязана? Артур в курсе, что вы здесь?

Вряд ли его «Нам нужно будет поговорить» означало разговор с Катей, ведь правда? Не тот он человек, который стал бы прятаться у женщины под юбкой. Тогда, выходит, этот визит — ее же инициатива?

— Нет, — как будто удивилась она, — зачем его волновать лишний раз? Думаю, мы и сами со всем разберемся.

— С чем, например?

— С правилами игры.

— Я не играю в игры.

— Правда? А мне показалось, вы только этим и занимаетесь — играете судьбами людей. — Рыжуля с интересом осмотрелась по сторонам. Застыла взглядом на типовой картине, висящей на противоположной от кровати стене. Никакой художественной ценности она, конечно же, не представляла. Но Катя пялилась на нее и молчала.

— Катя, чего вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы вы оставили в покое нашу семью.

— Нет у вас семьи.

— Это пока. Но через шесть дней мы поженимся, — я скептически скривила губы, на что Катя лишь уверенно улыбнулась, вышибая этой самой уверенностью почву у меня из-под ног. — Даже не сомневайтесь, поженимся. А еще через семь месяцев я рожу Артуру сына. — Наступившую тишину прошил странный булькающий звук, вырвавшийся из моего горла. Катя вскинула брови: — Как? Он разве не сказал, что я в положении?

Нет. Но он сказал, что нам нужно будет поговорить. Выходит, Вершинин хотел поговорить об этом? О том, что он… у него… будет ребенок? Господи.

— Нам было не до разговоров, если честно, — задушенно шепчу я и отворачиваюсь — смотреть на эту женщину не было сил. Стоило представить, что он был с ней, ласкал, кончал в нее, отдавая то, что только мне должно было принадлежать, такая боль охватывала… Лютая, почти невыносимая на фоне страха, что наше счастье вот-вот прервется. Ведь хороший мужик Вершинин и правда одумается, отступит, и в этом случае так будет, мать его, правильно. Так правильно, что я даже ничего не смогу ему возразить. И потребовать ничего не смогу тоже… Потому что настоящая любовь не про это, знаете? Настоящая любовь не про «дай-дай-дай: мне — себя, свое время, свое внимание». Настоящая любовь — это когда конченый скряга вынимает последнее из карманов и отдает просто так. Настоящая любовь — это про свободу… даже от себя, если так для него будет лучше.

— Значит, он вам все расскажет со дня на день. Артур не из тех, кто будет что-то за спиной делать.

— Вы хорошо его знаете, — заметила я.

— Мы были вместе два года до тебя и несколько месяцев после. Это я зализывала раны, которые ты нанесла, — резко перешла на ты Катя. — И знаешь… Я даже с пониманием отнеслась, когда он к тебе ушел в первый раз. Ну, мало ли, думала, может, там и впрямь любовь неземная. А все оказалось зря. Потому что ты вообще не способна любить.

— Это неправда.

— Правда! И именно поэтому я больше не отступлю, Есения. Я что угодно сделаю, чтобы уберечь свою семью. Что угодно! Хочешь, я перед тобой на колени встану? Хочешь?

— Господи, нет, конечно!

— Отпусти его. Позволь мне сделать его счастливым. Отцом… мужем. Тебе же все равно не до этого, господи! Ты же вся в искусстве. А я… Я вся в нем. Вот и все. Вся разница между нами.