Книга Лекарство от одиночества, страница 61 – Юлия Резник

— Ты смотри. Спасательная операция все продолжается, — комментирует свекровь, выглядывая в окно из-за шторки.

— А что случилось?

— Китенок выбросился. Представляешь? Мы с отцом хотели было тоже пойти, но прилив аж утром. Он не доживет. А мы расстроимся.

Удивительные мы все же люди. Всегда ставим на победителя. И обходим стороной обреченных, лишая их, может быть, последнего шанса так, словно, их неудачи заразны.

Соскребаю себя с кресла и становлюсь рядом со свекровью. Людей, кажется, стало меньше. Как я и говорила, никто не хочет расстраиваться. М-да.

— Пойду, может, чем помогу.

Любовь Павловна не возражает, но особенно и не поощряет мой план. Натягиваю кофту, теплые носки, мало ли, если придется дежурить всю ночь, можно и замерзнуть. Нахожу в кладовке ведро. Не то чтобы мне доводилось когда-то спасать китов, но их спасение на самом деле — штука нехитрая. Бери себе и поливай морской водой. А там, если повезет, если животное окажется сильным, а прилив придет быстро, глядишь, и выживет. Правда, у китенка шансов всегда меньше. С другой стороны, морю легче его забрать.

К моменту моего прихода на берегу остается человек двадцать. Узнаю соседей. Здесь таунхаусы, и чужаков нет. Да и информация о произошедшем, видно, еще не успела распространиться по городским сообществам и Телеграм-каналам.

Китенок малого полосатика лежит совсем далеко от воды. Я не слишком большой специалист, вот Вера да, та бы точно сказала, но судя по размерам, это скорее подросток, чем новорожденный кит.

— Как же ты потерялся, а? — шепчу под нос. — Где твоя мама?

А у самой вот, хрен, его знает почему, опять слезы по лицу.

— Мама тут по бухте круги наяривает. Прислушайся… — отвечает мне смутно знакомый голос соседа. Я прислушиваюсь. Но долгое время не слышу ничего, кроме плеска воды и чужих тихих голосов, обсуждающих план спасения. А потом, когда я уже с ведром наперевес подключаюсь к общему делу, действительно слышится… Звук, который ни с чем не спутаешь, если однажды его услышал. Полный отчаяния глубинный зов.

Отчаяние огромного величественного животного, наложившись на мое собственное, сваливает меня в какую-то совершеннейшую безнадегу. Я загадываю, как в детстве, если малыша удастся спасти, то и мы с Юркой спасемся. Остервенело, не зная усталости, таскаю ведра с водой. Поливаю кита. И снова плетусь к кромке моря, нашептывая ему, как безумная: «Давай же, давай, забирай его, не будь ты таким жестоким!». Море отвечает мне звонким плеском волн и заунывными, пробирающими до костей китовыми песнями.

Время переваливает за полночь. Народ постепенно расходится. Оставляя меня практически в полной темноте. Потому что одно дело, когда берег освещает двадцать фонариков, и совсем другое, когда их всего два.

— Все без толку. Он не жилец.

Сцепив зубы, обхожу по дуге сдавшихся. Вытираю предплечьем нос и снова захожу в воду. Китенок уже не фырчит, не вздыхает, но он ведь еще жив!

— Эля, доченька, бросай ты это. Завтра рано вставать. Или тебе на работу не надо? — доносится до меня откуда-то из темноты голос свекра.

— Надо. Но я еще побуду, пап.

— Ты одна его не спасешь. У него вообще не было шансов.

— Ну, хоть попытаюсь. А вы идите. Вам ведь тоже на работу.

И он уходит, да. А я таскаю соленую воду ведрами. Не замечая усталости и течения времени.