Книга Мой кремень, страница 32 – Зоя Огнева

— Что же, доктор Леонова. Я не стану сходить с ума и подавать на вас в суд. Какими бы ни были мотивы ваших поступков, на ноги вы меня поставили. Все данные для диссертации у вас есть. Обязательства по контракту с Мариной будут выполнены в полной мере. Я прослежу. На этом расходимся. В ваших услугах я больше не нуждаюсь.

Каждое слово касалось ее души раскаленным свинцом, выжигая всё живое. Вера замерла, чувствуя, как к горлу снова подступает изматывающая тошнота. Она судорожно прижала ладонь к своему пока еще абсолютно плоскому животу, с усилие сдерживая слезы.

Она оказалась права.

Ни она, ни ее ребенок ему не нужны. Если она скажет ему сейчас, он не отвернется от них. Нет. Закроет в своем особняке, окружит охраной, женится из чувства долга. Но он всю жизнь будет помнить этот обман. Он будет смотреть на неё и видеть расчетливого доктора, который привязал его к себе ребенком, когда его мужское эго было растоптано. Она слишком сильно полюбила его, чтобы превращать в раба собственного долга.

— Хорошо, Руслан Сергеевич, — тихо, со страшным спокойствием ответила Вера. — Я уеду.

Она круто повернулась на каблуках, прошла в свой угол у печи и достала дорожную сумку. Вера собирала вещи быстро, механически, со стороны напоминая робота. Руслан продолжал стоять спиной к ней, неподвижный, как гранитный монумент. Он ни разу не обернулся, не сделал попытки остановить её. Только слышался лишь тяжелый скрип его кожаных ботинок, когда он переносил вес тела с одной ноги на другую, привыкая к вертикальному положению.

Вера застегнула молнию на сумке и перекинула лямку через плечо. Перевела взгляд на дубовую кровать у окна, где еще сегодня ночью они сгорали в плену страсти, и внутри неё окончательно оборвалась последняя нить, связывающая её с этой глушью.

Она сделала свой выбор. Вернула ему право на блистательную жизнь миллионера, а своего ребенка вырастит сама. В тишине провинции, подальше от его холдингов и судов его мстительной стервы-жены.

Вера открыла дверь и шагнула на крыльцо, наплевав, что ночь и они в глуши. Она планировала дойти до трассы пешком, надеясь поймать попутку до города. Ей нужно было бежать отсюда, пока слезы окончательно не задушили её.

Она шла по разбитой, сухой колее, до боли в пальцах сжимая лямку своей дорожной сумки. Слезы, которые она так долго и мучительно сдерживала при Руслане, теперь свободно текли по щекам. В горле стоял удушливый ком, а низ живота потянуло от пережитого стресса.

Вдруг справа, в густых зарослях папоротника, отчетливо и резко хрустнула сухая ветка. Вера замерла как вкопанная. Из темноты леса беззвучно, словно черные призраки, вынырнули трое мужчин в темных тактических куртках и масках-балаклавах. В руках у них тускло и зловеще поблескивало вороненое железо укороченных автоматов.

— Тихо. Шаг назад и без глупостей, — сиплый, голос одного из мужчин заставил её похолодеть.

Один из наемников рванулся вперед, мертвой хваткой перехватил Веру за предплечье и грубо, нагло толкнул обратно в сторону двора. Дорожная сумка выскользнула из её пальцев, тяжело упав в грязь. Вера попыталась дернуться, но холодное дуло автомата, упершееся ей прямо под ребра, заставило подчиниться.

Они выволокли её на открытый двор. Дубовая дверь избушки была приоткрыта — Руслан так и остался стоять внутри, погруженный в свою страшную холодную ярость.