Книга Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра, страница 31 – Хлоя Минт

— Ты дурочка, – прошептал он, проводя губами по моему виску. – Алина – никто. Она никогда не была моей невестой. Это она сама придумала. Я не хотел, чтобы ты видела эту сцену, поэтому и попросил выйти. Я не знал, что она...

— Ты молчал, – перебила я, всё ещё всхлипывая. – Ты просто сказал: «оставь нас». И я подумала...

— Я идиот, – он прижался лбом к моему лбу. – Я испугался, что ты подумаешь именно так. Испугался, что всё испорчу. Поэтому сначала решил выпроводить её, а потом уже объясниться с тобой. Но ты сбежала.

Судорожно вздохнула. Его руки всё ещё держали моё лицо, его дыхание смешивалось с моим.

— Значит, Алина... – прошептала я.

— Прошлое, – отрезал он. – Давно забытое. Навязчивое, но прошлое.

— А я? – сорвалось с губ.

— А ты, – он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза, – ты моё настоящее. И, если захочешь, будущее.

Я не выдержала. Слёзы снова потекли, но теперь это были уже другие слёзы – облегчения, неверия, счастья. Уткнулась лицом в его грудь, сжимая ткань рубашки и разрыдалась.

Он гладил меня по волосам, шептал что-то успокаивающее, прижимал к себе так, будто боялся, что я исчезну. А я плакала и не могла остановиться, чувствуя, как рушится стена, которую строила вокруг своего сердца.

— Я люблю тебя, – снова прошептала, на этот раз увереннее.

Он замер. Потом приподнял моё лицо и заглянул в глаза.

— Я тоже тебя люблю, Ульяна, – сказал мужчина.

И впервые за весь этот безумный день я улыбнулась.

Гоша, сидевший в клетке, вдруг громко объявил:

— Сладкая моя!

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Кажется, он нас благословляет, – пробормотал Евгений, в его голосе слышалась улыбка.

— Или просит манго, – всхлипнула я.

— Пусть просит. Завтра купим ему целый ящик.

Он притянул меня к себе, я прижалась к нему, слушая ровный стук его сердца. Внутри всё ещё дрожало, но теперь к страху примешивалась надежда.

Глава 16

Глава 16

Ульяна.

Просыпалась я тяжело, будто выныривала из тёмной воды.

Сначала вернулся свет – мягкий, утренний, бьющий в зазор между шторами. Потом вернулась боль – тупая, пульсирующая где-то в висках. А следом накатили воспоминания.

И я замерла.

Готова была провалиться сквозь кровать, пол и все этажи этого элитного небоскрёба. Я плакала. Я полоснула его ногтями по щеке, как дикая кошка! Я обзывала его козлом и уродом. А потом… а потом призналась ему в любви.

Боже. Боже. Боже.

Я резко села на кровати, чувствуя, как щёки заливает краска. Вчерашний вечер пронёсся перед глазами, как ускоренная перемотка: бар, третий стакан, мускулистый незнакомец, Лерка, хватающая меня за руку, Евгений, входящий в бар, как ураган. Двадцать три пропущенных вызова. Такси. Его пиджак на моих плечах. И мои слова: «Не могу… потому что люблю. Люблю тебя».

Зарылась лицом в подушку и тихо застонала.

— Ульяна, ты идиотка, – прошептала в мягкую ткань.

Но подушка не ответила. Зато с кухни донёсся какой-то шум: тихий голос, шорох, звяканье. Евгений был дома.

Резко выдохнула, собираясь с духом. Нужно выйти. Нужно посмотреть ему в глаза. В конце концов, я взрослая женщина, а не испуганная школьница. Ну призналась. Ну люблю. Он, между прочим, тоже сказал, что любит. Или мне это приснилось?

Внутри всё перевернулось. А вдруг приснилось?

— Так, – выдохнула, поднимаясь с кровати. – Разберёмся.