Книга Я (не) забуду его, страница 3 – Полина Ракитина

Все, что происходило со мной последние два дня, уже напоминало помешательство. И я решила обратиться к специалисту. Да, я отправилась к психологу. К самому дорогому, визит к которому стоил штуку баксов. Это чтобы наверняка. Ждать пришлось три дня. До этого я успела прочитать его книгу. И она оказалась настолько интересной и разумной, что я, часто и усиленно запихивая в рот куски пиццы, вскакивала со словами: «А так можно было? Что, так сразу и говорить, что ты хочешь, или пошел нафиг? А как же женская мудрость, понимание, терпение, о котором нам с пеленок вещают мамы и бабушки? Ты говоришь — выбросить это на помойку? Вау, да ты просто гений…»

«Уберись в комнате, а то замуж такую никто не возьмет», — припомнились мне слова матери.

«МАМА, я убралась, посуду Мудаку помыла, а он все равно не берет!» — крикнула я ей в ответ и залилась слезами.

«А ты кружку ему уже помыла?»

В женщинах есть эта черта. Устраивать парад во время глубочайшего поражения. Зачем-то надев самое дорогое красное платье, которое прилично обтянуло мою грудь, я зависла перед зеркалом.

Отражение все же высказалось правдиво: «Может, уже наконец-то расслабишься и поймешь, что ты Красавица?! Зачем так выпячивать свое отчаяние?»

Но я ответила: «Я тебя купила, я тебя и гуляю!»

Не могу же я прийти к знаменитому психологу за штуку баксов в рваных джинсах и футболке или в одном из двадцати своих спортивных костюмов. Бабуля бы этого не одобрила. А так как я давно не живу публичной жизнью, да и никогда не жила, — с выходом в свет и посещением театров, — то мой гардероб отнюдь не завален платьями.

Я скучаю по своей бабушке. По самой удивительной женщине во всем мире. Таких… уже не делают. В ней были романтизм и лиричность, что присущи только очень порядочным, начитанным натурам. Скажу честно, как женщину меня воспитала именно она. И анализируя все наше семейное древо, я понимаю, что генетика если чем и одарила женщин моего рода, так это романтизмом. А еще преданностью! Весь наш матриархат почему-то влюблялся раз и навсегда.

— Дерьмо! — злостно выругалась я, обдумывая философию родословной, и вышла из дома.

В последнее время я ругалась часто. Вернее, постоянно. Вот, к примеру: утром я спустилась в супермаркет, схватила бутылочку йогурта и отправилась к кассе. На очереди старушка. Как весь пожилой народ, она не торопилась в поисках кошелька, потом со сбором причитающейся ей сдачи, потом медленно пересчитывала свои оставшиеся денежные средства. Я стала изучать прилавок в ожидании, когда же бабушка покинет свое место в полном убеждении, что ее не обманули. И тут без всякого торможения к кассе подходит рослый мужик и протягивает барышне-кассиру банку пива. Та со спокойной совестью, улыбаясь нежданному клиенту и явно игнорируя меня, начитает пробивать товар. На ее лице уже всплыла надпись: «Возьми мой телефон! Платье и шампанское сама себе куплю!»

Но я, не выдержав лирической сцены, взбунтовалась:

— Извините, я была за бабушкой. Сейчас моя очередь!

Барышня метнула в меня взгляд орла, пытаясь отпугнуть от своей территории и добычи — вот нет в женском мире солидарности, ее просто нет!

— А вам какая разница! Будете следующей, — пробурчала кассирша.

Ее грубый голос оборвал все мои дипломатические приемы решения этой спорной ситуаций.