Книга Забег на Любовь, страница 77 – Полина Ракитина

Энтузиазм Сергея меня не порадовал.

Я слегка засмущалась. Без педикюра показывать свою жухлую лодыжку — не хотелось.

Но взгляд Устинова был настроен решительно. Он выдержит все. В том числе и отсутствие моего педикюра.

Превозмогая душевную боль, четко осознавая, что приобретаю новый комплекс в связи с отсутствием красоты в своей конечности, я не спеша стянула носок… А затем демонстративно поставила ногу на соседний стул.

— Видишь, не топорщатся, — изо всех напряглась я, но пальцы не пошевелись.

Сергей с любопытством смотрел на мои пальцы.

— Ну сжимая их, — скомандовал он.

— Я не могу, — пыхтела я. — Пытаюсь, но нифига не получается...

Сергей осторожно потрогал мой большой палец. Легонько постучал по нему.

— Теплый... — заключил он.

— А ты думал, что…. холодный?

— Извини… — сконфуженно ответил Сергей.

— Сильно ужасно?

— Нет! Просто теперь в тебе есть что-то особенное, что я всегда смогу вспомнить... Вот эту удивительную ногу, например…

— Ну, если бы ты тогда меня не поцеловал, то я бы и не упала... и не получила бы эту удивительную ногу, — вспыхнула я, не осознавая, что Сергей сейчас сказал, что я "особенная" и он меня будет "помнить".

Устинов слегка усмехнулся, лукаво посмотрел на меня. Вернее на мои губы.

— Просто хотелось целоваться, — сказал он своей красивой полуулыбкой.

Я замерла. В душе что-то екнуло и отдалось теплом.

— Боже, перестань, — покраснела я, сопротивляясь его глупому флирту.

— Я серьезно, — сказал Сергей и так пристально посмотрел на меня, что у меня тепло поднялось, как огромная волна над пирсом.

Я открыла рот: ничего достойно на ум не пришло, поэтому закрыла обратно.

— М-м... — протянула я, натягивая носок обратно. Мне стало тяжело дышать. И зачем я только вспомнила этот поцелуй…

Мне захотелось увеличь дистанцию между нами…

Задумчиво прошлась по комнате и села на кровать, вспоминая зачем я к нему пришла. Уж точно не для того, чтобы обсуждать поцелуй.

Устинов сел рядом...

— Скажи честно: зачем пришла? — читал он мои мысли.

Я с большим испугом посмотрела на него. Говорить ему неприятные вещи — расхотелось.

— Мне... мне надо сказать тебе правду... Я считаю, что ты должен ее знать, пока не поздно.

Сергей напрягся.

Я схватила подушку и стала ее мять, как антистресс.

— Ну-у-у,. говори, — занервничал Устинов, наблюдая как мои пальцы беспощадно жмут подушку.

— Не торопи меня... — зашипела я на него.

Сергею явно зашло мое шипение. Он улыбнулся и уже мягко сказал:

— Что случилось?

— Это касается тебя и Ирины...

“Вот, решилось. Не отступай, Алина. Он должен знать правду”, — между нами встала моя совесть.

Глаза Устинова стали большими.

— Она не беременна... — отчеканила я, каждое слово, в диком испуге. Внутри меня все рухнуло.

— Что? — переспросил Сергей, не веря моим словам.

— Ирина, жена подполковника, — не беременна, — громко и грубо повторила я.

— Ты имеешь в виду от меня? — пустым и деликатным голосом поинтересовался Устинов.

Я покачала головой из стороны в сторону.

— Она вообще — не беременна... Она придумала это все, чтобы удержать мужа...

Устинов на пару мгновений впал в ступор, наверное, он не ожидал такой коварности от Ирины, считая ее тоже — хорошей.

— Как?.. Я имеют ввиду: как ты узнала? — ожил он через несколько секунд.

— Ну так... — я растерянно развела руками.