Книга Забег на Любовь, страница 30 – Полина Ракитина

— … слабак, наверное... на передок!

Я лежала и вслушивалась в разговор простых мужчин. Как странно... Все говорят о том же… "Муж" "Жена" "ИЗМЕНА". Может доктор это специально затеял? Может решил на моих нервах поиграть? Так сказать, до ума и разума достучаться. Ведь, он все понял в больнице.

— Де-вушка-каа- … Как вас там?.. Красивая блондинка... Алина,.

Я промычала в ответ...

— Ой, жива, — наигранно спохватился доктор, — уже хорошо... Человек реагирует! А значит жив... А нам живые люди нужны... Больно???

— Да, — промычала я снова, чтобы тебе пусто было Иваныч, от таких шуток "жива".

— Болит — только живое и болит.... Терпи... Скоро приедем… Мы тебя зафиксировали, чтобы ты на поворотах не выпала... А то вчера, Илюха разогнался, а снег уже как лед, зашел в поворот под 180 градусов, а мужика не пристегнули, так он скатился... Я сам лбом ушибся. Вот шишка! — доктор ткнул себя в висок. — Пришлось объяснительную писать откуда у острого приступа аппендицита рассечение брови... А как его привяжись, если он корчится от боли? Петь, я прав?!

Водитель закивал и добавил:

— Да никак... сам виноват... Надо лежать тихо и смирно... дорога словно мылом намазана, тут как бы по ту сторону дороги не оказаться, — серьезным басом закончил Петр.

Иваныч набрал в легкие воздуха и тяжело выдохнул.

— Даааа... Ну и дела... Второго человека за сутки везу из их дома... Как такое может быть?

— Наверное кто-то проклял его...

— Кого?

— Хозяина … — ответил по-деловому Петр.

— Мда-а-а, — протянул доктор.

Иваныч задумчиво задрал голову и крутил снимок в руках, просвечивая его на свету. Серьезно-задумчивое выражение лица сменилось на то, когда результат тебя очень не радует.

— Операция нужна … — говорил он свои мысли в слух. Потом резко осекся и с интересом посмотрел на меня: — Ты из спортивных?

Я молча кивнула.

— Мда... — он перевел взгляд, внимательно изучая мою ногу.

От ноющей и распирающей боли в лодыжке в горле стоял спазм, а потолок с лампами давил с невероятной силой.

Я с равными промежутками жмурилась и тяжело вдыхала.

— Бег? — гадал доктор.

— Коньки, — выдохнула я очередной раз, сглатывая слюну.

— Травмы были?

Какое это имеет значение? Говорить и вспоминать о том, что послужило разрушением не только моей мечты и семьи — не хотелось.

Но пристальный взгляд Иваныча не опускал. Пришлось ответить.

— Да,. авария … пятнадцать лет назад … перелом обеих ног... — выдохнула я, желая молча терпеть боль.

— Мда... неудачно сегодня упала …. Совсем неудачно.

Мне было почти все равно. Удачно или нет. К боли я привыкла, но разговаривать о ней — нет.

Доктор прикрепил снимок к световой панели и задумчиво потер лоб.

— Скоро хирург подойдет, он все расскажет... но, видно, что все сложно. Тебе должно быть сильно больно...

Он снова повернулся ко мне. В его глазах была забота и сожаление, словно мы уже стали родственниками.

— Больно?

Странный этот Иваныч, конечно, больно, но от твоего взгляда еще больнее. Хватит так пялиться!

Я процедила сквозь зубы:

— Нормально... Лекарство еще держит …

Оно перестало действовать минут двадцать назад. Моя спина взмокла от пота. И я переодически хваталась за край кушетки.

— Хм... Ну, терпи, Алина — генералом станешь!

— Ага, подполковником... — съязвила я, раздувая ноздри от нахлынувшего жара в ноге.