Книга Его случайная проблема, страница 56 – Лана Нежная

— Можно.

Назад едем молча. Радио выключено. Она смотрит в окно, я слежу за дорогой.

Заходим в квартиру. Знакомый запах дома должен успокоить.

Не успеваем разуться, как в дверь звонят.

Резкий, требовательный звонок.

Открываю дверь.

На пороге стоит этот ебучий опекун.

На живца, да?

Идеально отглаженный костюм, дорогая обувь, запах дорогого парфюма. Улыбка вежливая, но глаза холодные, как у змеи.

— А вот и моя пропажа, — говорит он.

Вита отшатывается от двери, глаза расширяются в ужасе.

Я делаю шаг вперёд. Инстинкт срабатывает быстрее мысли. Задвигаю её за спину.

— Стой за мной, — шепчу ей, не оборачиваясь.

День был тяжёлым. Морально меня выжали до последней капли. Допрос в кабинете внутренней безопасности длился четыре часа. Четыре часа холодного света ламп, сухих вопросов и ощущения, что тебя выворачивают наизнанку.

Когда я наконец вышла в коридор, ноги были ватными. Вадим ждал у стены. Увидев меня, он не спросил «как прошло». Просто шагнул навстречу и обнял.

Я уткнулась лицом в его куртку. Пахла она дождём, табаком и чем-то неуловимо родным, от чего в горле встал ком. Я даже выдохнуть не смогла сразу, так резко внутри отпустило напряжение. Хотелось остаться так навсегда. Забыть про кабинет, про вопросы, про себя.

В машине я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу. Город размывался. Внутри ныла тупая, сверлящая боль. Хотелось забраться под одеяло, свернуться калачиком и вырыдаться. Но только чтобы никто не видел.

— Вадим, — начала я, но голос предательски дрогнул. — Высади меня у подъезда. Тебе нужно на работу...

— Никакой работы сегодня нет, — отрезал он, не глядя на меня. Руки крепко сжимали руль. — Я тебя одну не оставлю.

Я хотела поспорить, но сил не было. Кивнула молча.

Подъезд встретил тишиной. Лифт полз медленно, и эти несколько минут показались вечностью. Ключ повернулся в замке. Мы только переступили порог, как раздался звонок. Резкий, требовательный.

Вадим напрягся. Взгляд стал жёстким, колючим. Он кивнул мне, чтобы я осталась в коридоре, и сам открыл дверь.

Меня словно кипятком ошпарило.

На пороге стоял Филоненко Григорий Борисович. Мой опекун. Человек, который подписывал бумаги после смерти отца и который сделал мою жизнь адом в те месяцы, что я жила под его крылом.

— А вот и моя пропажа, — произнёс он, растягивая губы в подобии улыбки. Его глаза скользнули по мне, липкие и оценивающие. — Устала после допроса, Виталина? Выглядишь плохо.

Вадим сделал шаг вперёд, перекрывая ему обзор. Широкой спиной закрыл меня от этого взгляда.

— Стой за мной, — шепнул он, не оборачиваясь. Голос был низким, вибрирующим.

— А ты тот недоумок, который думает, что может спрятать чужую собственность? — сказал Филоненко.

У меня внутри всё сжалось в ледяной узел. Я знала этот тон. Так он говорил со мной, когда запирал в комнате «для собственного блага».

— А вы тот недомужик, который может поднимать руку только на беззащитную девочку, да? — парировал Вадим.

— Ну, ну, не горячись, — Филоненко переступил порог, не дожидаясь приглашения. — Я её и пальцем не тронул. У меня есть справки. Психиатрическое освидетельствование. У девушки срыв. Она невменяема. Ей требуется лечение. Как законный опекун, я имею полное право забрать подопечную в клинику.