Книга Его случайная проблема, страница 46 – Лана Нежная

Вита вышла к столу бледная. Под глазами тени. Больно смотреть на неё.

За ужином она выдаёт информацию про телефон и паспорт.

Сразу же звоню Лёхе.

Он привозит его через час примерно.

Вита, услышав, что приедет «тот самый Лёха», предпочла не пересекаться. Ушла в спальню, закрылась.

Я сварил кофе. Крепкий, горький.

Лёха вошёл без стука, стряхивая капли дождя с куртки. В руке держал бордовую книжечку.

— Держи, — он кинул паспорт на стол. — Целый, не переживай.

Я взял его. Тёплый от его рук.

— Вадим, она у тебя получается всё это время была? — Лёха кивнул в сторону спальни. Голос ровный, но глаза цепкие.

— У меня, — ответил я коротко.

— А брак? Фиктивный или?

— Или.

Лёха хмыкнул, наливая себе кофе без спроса.

— Понимаю. Красивая.

Я медленно вскинул брови. Челюсть сжалась непроизвольно. Старая, как мир, реакция.

— У москвичей в досье её фотки видел, — Лёха поднял руки в защитном жесте, считывая моё напряжение. — Да и в паспорт заглянул, пока вёз. Я не претендую, Вадим. Просто констатирую.

Я расслабил плечи.

— Как она вообще? — спросил Лёха, меняя тон на деловой.

— Визуально почти норм, — я посмотрел в сторону её спальни. — Но внутри... кажется, нет. Как всё закончится, отправлю к специалисту. Пусть проработают всё это говно.

Лёха кивнул, допил кофе залпом.

— Ладно, погнал я дальше. Будем телефон её колупать. Ребятки уже ждут.

— Держи в курсе.

Когда дверь за ним закрылась, я остался один. На столе лежал паспорт.

Я открыл его. Страница с фотографией. Она смотрела оттуда совсем другая. Я водил пальцем по ламинированной поверхности, будто мог стереть последние месяцы её жизни.

За что ей это всё?

Вопрос повис в воздухе, без ответа. Я не спаситель. Я просто мужик, который увидел несправедливость и решил вмешаться. Но сейчас, держа в руках документ, который возвращал ей имя, я понимал, что вмешался всерьёз.

Я закрыл паспорт. Вернул его ей и ушёл к себе.

Завтра будет длинный день. Врачи, бумажки, ЗАГС.

Я выключил свет. В темноте мысли роились настойчивее. Но тело требовало отдыха. Я закрыл глаза, представляя, как завтра в 14:00 моя жизнь изменится.

Спала я отвратительно. Сон был рваным. Когда открыла глаза, за окном уже серело.

На кухне пахло кофе, но чашка стояла нетронутой. На холодильнике магнитом была прикреплена записка: «Вернусь через час. Не напрягайся».

Он вернулся, когда я уже сидела на кухне. Дверь хлопнула, в прихожей зашуршала одежда.

— Чего ты подорвалась в срань? — голос Вадима прозвучал не сердито, но твёрдо. Он зашёл, опираясь рукой о косяк. От него пахло свежестью. — Тренировки сейчас тебе противопоказаны. Спала бы.

— Не знаю... — пожала плечами, стараясь не смотреть ему в глаза. — Привычка.

— Как себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — соврала я.

— Говори, если что. Не терпи. Мы не для того всё затеяли, чтобы ты снова сломалась.

— Угу, — пробормотала я. — Пойдём завтракать.

Завтрак прошёл в молчании. Я ковыряла яичницу, Вадим пил кофе, периодически поглядывая на телефон. Тишина давила. Но я знала, что он рядом, и это успокаивало лучше любых таблеток.

Потом была машина. Тёплый салон, тихое гудение мотора. Я смотрела в окно, считая мелькающие фонарные столбы.

Мы остановились у здания, от которого у меня похолодело внутри. Психоневрологический диспансер. Серый бетон, решётки на первых этажах, запах хлорки, который, мне казалось, я чувствовала даже через закрытое стекло машины.