Книга Его случайная проблема, страница 34 – Лана Нежная

Потом позвонил Лёха. Голос у него был дёрганый, без приветствий. Обычно он начинает с шуток, значит, дело дрянь.

— Вадим, это пиздец.

— Я догадывался, Лёх. Чё там? — я зашёл в кабинет, прикрыв дверь, чтобы никто нас не слышал.

— Ей справку задним числом сделали. Что она после смерти отца невменяемая была, сама себя калечила. Только беда в том, что у неё на правой руке чёткие отпечатки чужой правой руки. Как она сама себя так хватала — то... В общем, проверку сейчас на врача и клинику эту с Москвы нагнали. Тихо на это дело выйдут и начнут копать. Возможно, будут нужны её показания.

У меня внутри всё похолодело, словно кто-то вылил ведро ледяной воды за шиворот.

— А опекун?

— Её опекун — ещё то говно. Таких знаешь: не тронь — вонять не будет. Но подкопаться сейчас не к чему. Всё шито-крыто у него, подчищено. А с ней всё по завещанию. До дня рождения её он ей царь и бог.

— Пиздец, Лёх... Как так-то? Там кроме побоев не было ничего? — спрашиваю, а пальцы сами сжимаются в кулаки, хрустят костяшки.

— Нет, только побои. Но по фоткам жесть. Почти как у Ники тогда...

— Блять...

В голове застучало. История с сестрой отозвалась острой болью в висках. Та же история, те же синяки, та же беспомощность. Я тогда не успел.

— Там единственный вариант из опеки выйти — это если она замуж выйдет, — продолжил Лёха, и его голос стал тише. — Ей бы не помешало вообще мужа нормального, если честно. Если в клинику какую опять определят, не дай бог, может и не выйти. Овощем сделают и всё. Нет у неё кандидатов там среди ваших случайно? Я помогу оформить, есть связи. Сделаем день в день.

— Я подумаю, Лёх. Ты в курсе держи, если что. Она же скрывается. Если её показания нужны будут, её не найдут.

— Понял, буду иметь в виду. Тогда на связи, Вадим. Берегите там её.

— Давай. Спасибо, Лёх.

Отбой.

Его фраза «почти как у Ники» бьёт в голове набатом.

Желание избить этого опекуна просто нереальное. Бить долго, методично, мучительно. Чтобы он понял, что боль — это не игрушка.

Она же девочка. Хрупкая. Как можно вообще?

В голове не укладывается. Кровь стучит в ушах, заглушая шум дождя.

Вылетаю из кабинета.

— Андрюх, закурить дай, — прошу друга, голос срывается на хрип.

Тот достаёт заначку из ящика стола, протягивает пачку. Смотрит внимательно.

— Всё нормально?

— Нет. Но не трогай меня сейчас. Надо остыть.

Иду на улицу. Под навес сервисной зоны.

Стою, курю. Дым не идёт в лёгкие, стоит комом в горле. Никотин не помогает, только добавляет горечи.

Выходит Вита. В руках моя кожаная куртка.

— Вадим, оденься. Холодно же, заболеешь.

Забираю, быстро накидываю.

— Зайди, — кидаю ей и отворачиваюсь к стене. Не могу смотреть на неё.

Она замирает на секунду. Я чувствую её взгляд на спине. Потом тихо уходит.

Сигарета не помогает, холодный воздух тоже. Внутри всё кипит. Я зол на мир, на законы, на этого урода-опекуна. И на себя. Что не могу просто взять и решить проблему силой.

Звонит телефон. Алексей Михайлович.

— Добрый день, Алексей Михайлович.

— Добрый, Вадим. Ты просил держать в курсе, вот звоню. Ты в курсе, что Вероника общается с парнем?

Я замер с сигаретой у рта. Пепел упал на ботинок, я не стряхнул.

— Нет. Она не говорила. Кто?

— Может, с ней тогда поговоришь? Он из наших. Наследник «Орлов Групп».