Книга Его случайная проблема, страница 21 – Лана Нежная

В свете кухонной лампы, под действием вина и этой странной, давяще-уютной атмосферы, маска «парня Виталика» начала трескаться. Она осыпалась, как старая штукатурка, обнажая что-то другое. Что-то, что я упорно не замечал.

Мои глаза скользнули по его лицу, выхватывая детали, которые раньше игнорировал: длинные густые ресницы, отбрасывающие тени на скулы; тонкую линию шеи, где пульсировала жилка; мягкий изгиб подбородка.

От этого осознания у меня самого перехватило дыхание. Воздух вдруг стал разрежённым, его не хватало. Сердце заколотилось совсем не по-дружески — тяжело, гулко, отдаваясь болезненными толчками в висках. Где-то в животе свернулся тугой, горячий узел.

«Что я делаю?» — пронеслась паническая мысль. Но тело не слушалось разума. Я смотрел, как он снова тянется к бокалу, и мои пальцы непроизвольно сжали рукоять вилки так, что побелели костяшки. Странное, липкое напряжение пробежало по коже. Это было неправильно. Но оторвать взгляд я больше не мог.

Виталик, заметив мой пристальный взгляд, смутился и опять напрягся. Вернулась маска, вернулось напряжение.

Доедали и допивали мы молча.

Может, вино так ударило в голову, размыв границы восприятия. А может, это моя врождённая непереносимость обмана, которая обостряется, как аллергическая реакция на цветение. Но желание проверить свою догадку стало навязчивым, зудящим под кожей.

Проблема была в методе. Виталик и так зашуганный, как затравленный зверёк. Если я сейчас начну лапать его в причинных местах, это будет выглядеть как полный пиздец.

Но как иначе? Тут математика простая: либо грудь имеется, либо член. Третьего не дано. Биология не терпит компромиссов.

Вот он стоит у раковины, моет тарелки. Спина прямая, движения чёткие. Вроде пацан. А вроде... чёрт знает кто. Нужно действовать тонко. Как-то случайно столкнуться, «нечаянно» задеть, прощупать рельеф.

Я подошёл к нему вплотную, якобы помогая убрать со стола.

— Давай я полотенце подам, — буркнул я, делая шаг вперёд так, чтобы наши бёдра почти соприкоснулись.

Он дёрнулся, словно его током ударило, и резко шагнул в сторону, прижимаясь спиной к холодильнику.

— Не надо, я сам, — голос напряжённый.

Я сделал ещё шаг, нарочито неуклюже, пытаясь создать контакт плечами:

— Да брось ты, вместе быстрее.

Он снова увернулся, ловко проскользнув мимо меня, как угорь. Его движения были слишком лёгкими, слишком пластичными для парня его комплекции.

— Вадим, ты мне только мешаешь! — выпалил он, и в его голосе прорезались металлические нотки паники. — Иди уже отдыхай, я сам всё доделаю. Вымотался ведь сегодня.

Ладно. Отступаем, перегруппировываемся.

— Ну смотри, герой труда, — усмехнулся я, поднимая руки в примирительном жесте, и вышел из кухни.

По дороге в свою комнату я заглянул в его дверь. Она была приоткрыта. Комната сияла чистотой, которой позавидовала бы любая хозяйка. Вещи аккуратно сложены стопками: футболки к футболкам, джинсы к джинсам. Никакого творческого беспорядка, никаких разбросанных носков. На полке лежали джинсы, а под ними — бельё. Я мельком глянул: боксеры. Тёмные, простые, мужские модели.

«Я совсем ебнулся? — пронеслось в голове. — Ну пацан же. Боксеры носят пацаны. Что я придумываю?»

Я вышел, тихо прикрыв дверь, и отправился к себе. Рухнул на кровать, уставившись в потолок. В голове крутилась карусель: его поведение, фраза «ты мне мешаешь», этот испуганный взгляд, когда я приближался. Жесты. Походка. Всё не сходилось. Пазл не складывался в картинку «обычный парень».