Книга Развод. Лишняя жена дракона, страница 56 – Рина Мадьяр, Дина Нежина

Я верила ему. Но что если на королевской аудиенции проклятье заставит его сказать или сделать что-то, что разрушит всё, окончательно отвернёт меня от него.

Он ведь сам говорил, что проклятье делает его жестоким и отталкивает людей. И хоть я и перестала быть ему чужой, и он последнее время вёл себя так, словно действительно дорожил мной, но вдруг это всё временно и завтра рухнет в один миг?

Я закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, стараясь убедить себя, что страх мне ничем не поможет, только всё усугубит, а значит, я не должна бояться. Но мысли всё равно не отпускали.

Так что в столовую я спустилась раньше, чем было сказано, просто не могла уже сидеть и нервничать в своей комнате. Каково же было моё удивление, что Вэллиан уже сидел на диване. Завидя меня, он поднялся с места и улыбнулся так лучезарно, что я была готова потерять дар речи. В его улыбке было столько нежности и тепла, словно ему было трудно пробыть целый час со мной в разлуке, и он был рад, что я спустилась к завтраку раньше положенного.

Словно я была открытой книгой для него, он сразу уловил моё тревожное состояние, взял меня за руку и накрыл мою ладонь второй рукой, согревая и успокаивая.

— Не волнуйся! — сказал он, заглядывая в мои глаза, — завтра тебе будут задавать вопросы о технологии, о составе и о применении твоего раствора. Возможно, будут пытаться выведать больше, чем следует. ОТвечай спокойно, но не раскрывай всех деталей.

— А если они тогда не поверят, что это моя разработка? что она может изменить технологию?

— Тогда мы заставим их поверить. Я пойду с тобой. — Его голос стал твёрже. — Алана, я твой муж. И я буду рядом, чтобы защитить тебя и … твой рецепт. Никто не посмеет забрать его у тебя.

Я подняла на него глаза. В золотом взгляде не было колебаний.

— Ты правда так уверен?

— Уверен, — он чуть сжал мои пальцы в ободряющем жесте. — ты сделала то, что не мог никто. Твой раствор заменяет магию, так что это твоё. И я не позволю, чтобы это у тебя отняли.

Тепло его ладоней разливалось по моей руке, дарило спокойствие и уверенность. Правда, вскоре после завтрака он уехал по делам и вернулся лишь ближе к вечеру, так что весь день я была предоставлена сама себе и своим невесёлым мыслям.

Так что тем более странным было его появление в дверях моей комнаты без предупреждения.

Я как раз расчёсывала волосы перед сном, когда дверь распахнулась без стука.

Вэллиан шагнул через порог и закрыл дверь за собой — так быстро и плавно, что я не успела даже возмутиться. Он прислонился спиной к косяку, скрестил руки на груди и посмотрел на меня. В домашней рубашке, без камзола, волосы влажные после ванны — видимо, он тоже готовился ко сну. Только вот идти в свою спальню явно не собирался.

— Ты... — я вскочила с туалетного столика. — Ты не стучал.

— Я муж. Я не стучу.

— Это не даёт тебе права вламываться ко мне среди ночи!

— Ещё не ночь, — он кивнул на окно, за которым только-только сгустились сумерки. — И я не вламывался. Я вошёл.

Я сжала расчёску так, что побелели пальцы.

— Зачем?

Он оттолкнулся от косяка и сделал несколько шагов к камину, у которого стояло кресло. Опустился в него, вытянул ноги к огню, словно находился в собственных покоях, а не в моей спальне.

— Завтра трудный день, — сказал он. — Ты волнуешься.