Книга Дважды нелюбимая жена. Найду счастье в северном лесу, страница 37 – Тая Вальд

— Знак истинный! Сила жизни в её крови! — торжественно провозгласил жрец, глядя на цветы.

В зале пронёсся вздох изумления. Но ритуал ещё не был закончен. Жрец повернулся к Ингрид. Её капля крови упала на символ. Пламя снова вспыхнуло, ударив в неё. И её знак на руке тоже засветился. Но каким он был! Это был не тёплый, живой свет, а резкий, ослепительно-белый, обжигающий. Вместо тепла от него веяло таким холодом, что у меня по коже побежали мурашки. Камень вокруг её ног не расцвёл — он почернел и покрылся трещинами, будто его опалило адским жаром.

— И… этот знак тоже… — начал было жрец, но его голос дрогнул.

— Подождите! — вдруг крикнула я. Все взгляды устремились на меня. — Это не тот свет! Он разрушает! В нём нет жизни, только жар разрушения!

— Молчи, самозванка! — прошипела Ингрид, но в её глазах мелькнула паника.

— Нет! — я сделала шаг вперёд, к краю символа, обращаясь к старейшинам. — Вы чувствуете? Вы же чувствуете разницу? Моя магия рождает жизнь! Её магия — лишь подобие огня, пустое и разрушительное! Её знак — подделка!

— Это ложь! — взвизгнула Ингрид. — Моя кровь чиста! Моя магия огня сильнее!

— Тогда докажи! — в спор вступил Аррен, сходя с возвышения. Его голос гремел, заглушая все шёпоты. — Жрец! В летописях сказано, что истинный знак в ритуале откликается на суть души, а не на силу! Я испытаю её знак истинной стихией! Льдом!

Это был чистой воды блеф. Ни в одной книге я не читала о таком. Но он сработал. Жрец, смущённый и напуганный, посмотрел на короля. Тот, бледный и сосредоточенный, медленно кивнул.

Аррен подошёл ко мне. Его ладонь покрылась инеем.

— Моя магия льда, — сказал он громко, — не обжигает жизнь. Она хранит её. — Он протянул руку, и лёгкая изморозь коснулась моих огненных цветов. Они не погасли — их лепестки лишь заискрились, как утренняя роса на солнце. Затем он повернулся к Ингрид. — Если твой огонь — это жизнь, как и у Ольги, он примет лёд, как союзник.

Он направил свою ледяную магию на её светящийся знак. И тут же ослепительно-белый свет её знака затрещал, как лёд под палящим солнцем, пошёл трещинами и… погас, оставив на её коже лишь бледный, безжизненный шрам. Одновременно с этим сама Ингрид вскрикнула от боли и отшатнулась, на её лице выступили капли пота. Лёд Аррена не погасил живой огонь — он обнажил пустоту поддельного.

В зале воцарилась мёртвая тишина. А потом раздался её собственный, полный ярости и отчаяния крик:

— Нет! Это не может быть! Моя кровь… я…

— Твоя кровь была осквернена магией поддельного огня! — закончил за неё Аррен, обращаясь ко всем. — Ритуал лишь проявил фальшь! Твой огонь — это разрушение! Её огонь — это жизнь! В этом вся разница!

Обман раскрылся. В зале поднялся невообразимый шум. Люди кричали, возмущались, требовали справедливости. Ингрид стояла, опустив голову, её плечи слегка вздрагивали, но когда она подняла на меня взгляд, в её глазах не было ни капли раскаяния — лишь жгучая ненависть.

Король поднялся с трона. Его лицо, прежде замкнутое и недоверчивое, теперь выражало ледяной гнев.

— Ингрид из клана Огненного Клинка, — его голос, низкий и властный, прорезал гул зала, заставляя всех замолчать. — Ты и твой клан совершили величайшее преступление, какого наши земли не знали веками. Вы попытались обмануть саму Судьбу, осквернить священную волю предков. Союз между нашими домами расторгнут. Навеки.