Книга Ордер на уничтожение, страница 2 – Хьюго Борх

Так говорила Стефани.

После последнего визита военных в деревне не осталось людей, домашних животных, за исключением хитрюги Харли, кошек и подвальных грызунов. Чена семь дней и ночей просидела в подвале. Запасов там хватило бы может на месяц-два, но без Стефани, прогулок, реки, ветра и Харли тяжко, слишком тяжко, что ни говори. Харли, какой молодец, похудел, поистрепался, завел вшей, но все это время прилежно прятался в лесу, заходя иногда в гости к кроликам.

В этот момент у Чены наворачивались слезы. Но только в этот момент, она не помнила других событий, она вообще не помнила, как очутилась в деревне и куда делись люди.

Стоят дома, но из трубы не пойдет дым, не отворятся двери, хозяйка не выйдет с тазом белья, не закричит петух, не залают собаки.

Чена не знала, куда повезли людей, – они никуда не собирались, – солдаты вытаскивали всех из домов, и усаживали в грузовики, без вещей, как на прогулку.

Солдаты не трогали Чену, но и не реагировали на ее вопросы. Один раз они потащили Стефани, Чена успела ее отбить, думала, за раненым ею бойцом придут другие: но они его просто оттащили к бронетранспортеру.

Можно было уберечься в подвале? Чене – да, Стефани – нет. Локаторы солдат реагировали на каждого спрятанного жителя, до любой глубины. На Чену они не реагировали.

Был тайный проход, они все изучили, снесли туда кой-какой провиант, собирались отсидеться вместе, но Стефани хотела выяснить у солдат, куда увезли ее родителей. Она не вернулась, и Чена спустилась в подвал одна. «Комната Эймса», – так потом будет называть подвал Чена, придавая ему значение трехмерной оптической иллюзии.

Если вспомнить все их прогулки, Стефани рассказывает о своем детстве, а Чена слушает. Потом Чена пытается рассказать о своем детстве, но ничего не получается. У меня кто-то украл архивы памяти, всерьез говорит Чена, а Стефани смеется, задорно и заразительно. Чена говорит: «Еще минуточку!». Но Стефани разговаривает уже о другом, как быстро у девушки меняется настроение, – Чена тоже так хочет, но ее настроение постоянно одинаковое, «стабильное» – как она слышала о себе раньше.

Подвал интересно устроен. Если в коридоре убрать коврик, открыть крышку и спуститься по лестнице вниз, – упрешься в глухую стену. Вход в подвал открывается, если потянуть на себя оконные рамы, а не разбивать окна, как это делают военные. Оконная рама связана единым механизмом с досками пола, которые сдвигаются при открытии окна. Бравые вояки никогда не станут открывать, если можно разбить. Поэтому улыбка Харли на ложном люке, который они обнаружили, это не улыбка, а ухмылка, да еще с высунутым языком. С такой любовью Стефани изобразила своего друга, что догадаться о тайном механизме не просто.

Сейчас Харли лает на чужой дом. Кажется, пса по-прежнему беспокоят крысы, завоевавшие старый замок сварливой старухи. Но Харли умен как Ной, и осторожен, как сурок, он не сунется в лагерь крыс, чтобы представлять собой экспонат скелета собаки в тронном зале крысиного Короля.

Все можно понять, но ночные шуршащие марши голодных тварей по террасе и балконам выглядят цинично по своей сути. Им еще факельное шествие осталось устроить. Нашлись, хозяева. Харли справедливо высказывает свое недовольство. Что делать, – таковы собачьи принципы, от этого никуда не денешься.