Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 59 – Хьюго Борх

* * *

За лесным изгибом ей повстречался Янек. Хмурый, с опухшим лицом под шапкой вьющихся волос, он брел по тропе и разговаривал сам с собой. Волосы парня прекрасно вились, и чем серьезнее было его лицо как в этот раз, тем смешнее он выглядел из-за своих, то ли рыжих, то ли белокурых волос. Марта улыбнулась, на мгновенье задумавшись над загадкой волос Янека. Кто смог бы сказать, рыжие они или белокурые? В пасмурные дни они были белее льна, но под прямыми солнечными лучами они казались рыжее любой беличьей шкурки.

— А ты здесь откуда? – спросила Марта, и добавила с укоризной: – Видно перебрал вчера?

— Кристину не видели? – отвечал он вопросом на вопрос.

— Свет на ней сошелся?

— Я вчера пришел к ее новой хозяйке, фру Паулине. Вечером. Уже смеркалось. Попросил позвать Кристину, хозяйка отправила меня куда подальше. Будто я виноват в чем.

— Ты ж, наверное, пьяный был.

— Вообще-то да.

— Ой, мне бы твои заботы…

— Послушайте, вот присядь-те…Ага…

Они опустились в траву, будто ждали давно такого случая. Они слишком устали и теперь, на время сбросив груз своих хлопот, с удовольствием могли разговаривать.

— Представьте себе, фру Марта, я виделся с Кристиной всего один раз. Потом она переехала к фру Изольде, потом к фру Паулине. Ко всем ходил – не пускают даже в дом. Будто я прокаженный. Думал на улице подкараулю. Нет! Она постоянно куда-то уходит. Ее все видят, кроме меня. Будто бес водит меня за нос. Да-да, фру Марта… Вот и теперь две бабки мне указали на это место, она сегодня ушла по этой тропинке, именно по этой. А куда она ведет?

— Не знаю, Янек.

— А я знаю. К священнику.

— Пойдем со мной, Янек.

— Искать ее? – неуверенно спросил Янек.

— Пойдем, сказала, – повелительным тоном произнесла Марта и медленно поднялась, одернув задравшийся подол юбки. – Я тебе покажу что-то.

— А куда?

— Какой ты непослушный, Янек. Женщин надо слушать, Янек.

— А корзина?

— Корзина никуда не убежит.

Она повела Янека за собой. По странному поведению Марты трудно было судить, какие намерения вынашивало ее сердце. Была некоторая обреченность в ее движениях и это передавалось Янеку. Он поплелся за ней как овца на заклание.

Заброшенный дом показался и внезапно вырос из-за расступившихся кустов. Но они задрали головы на поле. Что-то привлекло их внимание – они и не понимали что именно. Доносился знойный запах травы – поле будто застыло как студень под морозом, и теперь по нему переливались редкие, несвойственные, оттенки цвета. Поле, заросшее ковылем, почему-то казалось то синеющим, как небо, то чернеющим, как озеро, и всегда безмолвным, будто не жили в нем земные твари.

Марту передернуло от резкого наплыва чувств, и фрагменты того ночного шабаша вспыхнули в ее мозгах. Она бросилась туда, куда понесли ее ноги, но она сразу заметила, что еще что-то тянет ее на поле с неудержимой силой. Она не могла в это поверить, но скованная с обеих сторон, стремилась к одному месту, месту ее греха. Что несло ее по траве как по воде? Никогда волны шелковистых трав так мгновенно и услужливо не расступались и не стелились, влекомые ветром, поднявшимся невесть откуда…

В нос ударил запах гари – и она, сбитая с ног, поднялась – она увидела, как выгорело все вокруг, и ладони и платье измазаны сажей. Нетрудно было понять, что ее что-то привело на пепелище…, что все повторится как дурной сон.