Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 130 – Хьюго Борх

Навстречу, из темноты появился черный всадник на коне с черной попоной. Его мощный конь, шел галопом прямо на Якоба. Опустившись на колени, Якоб смирился со своей участью, но конь, фыркая, проскакал мимо, унося своего всадника, облаченного в рыцарские доспехи, и неподвижно сидящего, как статуя. Якоб в какой-то миг открыл глаза, и заметил, что всадник без лица или прикрыл лицо забралом.

В руке кольнула боль, как от стрелы. Покачнувшись и выдохнув воздух, он понял, что не может пошевелить рукой. Рука стала опухать и неметь.

— У-у! Задел! – простонал Якоб, и только теперь заметил, что он на Ратушной площади. Но как он тут оказался – площадь была в двух километрах от того места, где он впервые увидел всадника? А впереди мелькали мечущиеся тени каких-то людей, мужчин и женщин, бегущих, падающих и воздевающих руки к небу, и настигали их тени всадников на высоких скакунах, и срывались с коней волчеголовые существа, в ярости набрасываясь на своих жертв. Какие сцены разыгрывались перед ним?! Он видел апокалипсис! Во сне ли или наяву? Он отполз к ближайшей стене, и снова зажимал уши от топота копыт и свистящего звука, поглощающего крики и стоны истерзанных людей. Как ящерица, он юркнул в проулок, и сгибаясь, пробежал прочь отсюда, в сторону низких рыбацких хижин, туда, где заканчиваются железные ограды.

На пути, одинокой горой, возвышался последний из каменных высоченных домов городской знати. Якоб встал перед стеной этого дома, как вкопанный, и не знал, как обойти его. На крыше дома мелькнула тень. Он отпрянул со своего места, тень нависла над ним, и он завопил от страха, и вдруг тень исчезла. Задыхаясь и обливаясь потом, он перешел на другую сторону улицы, и невольно посмотрел наверх, туда, где на крыше было что-то замечено, и уже не в силах был оторвать его. Взгляд был будто прикован к углу крыши, где на самом краю, недвижимо, как статуя, кто-то сидел. Фигура сидевшего была худой, ссутулившейся, на нем не было одежд. Голову он прижимал к коленям. Ее удалось разглядеть из-за сверкнувших глаз.

— Нет! Почудилось! – Якоб протер глаза – вгляделся вновь – крыша одиноко торчала под небом, и никого на ней не было.

Город окутывал ночной туман – Якоб стал прислушиваться к звукам с площади, как будто они могли долететь сюда. Он услышал чье-то надрывное дыхание, как у загнанного зверя на охоте, и вдруг понял, что это его дыхание – он просто задыхался, и снова задирал голову наверх – Бес замер на крыше и сидел, угрюмый, сложив за спиной свои черные крылья. И в предутренних просветах, как бешеные, неслись по небу тучи.

— Да что это?! Помилуй Бог! – вопрошал Якоб.

Ему так хотелось поверить, что все это не с ним, что на площади ничего не случилось, что он не здесь стоит один, перед домом, ушедшим в глухую туманную ночь. Правая рука давала о себе знать, и когда он попытался ее поднять – она безжизненно повисла, а левой – он отмахивался от теней, блуждающих мимо.

— Все разбегаются…. Ну давай – выходи! Где ты затаился? – и Якоб увидел, как старуха медленно поднималась по ступеням.

— Эй! Старуха! А что там сегодня на Ратушной….. – но бабка растворилась во тьме. И Якоб едва договорил: – пло-ща-ди?! А?!

Позади снова застучали о брусчатку копыта того скакуна, с которым он уже сталкивался этой ночью.