Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 101 – Хьюго Борх

— Я спрошу фру Паулину! Мне она сможет внятно объяснить… Я надеюсь, она ничего не скрывает и тебя не обидит…

Последние события из головы не выбросишь, и в них тоже скрывалась загадка такого состояния Кристины, но в ее глазах было что-то новое. В них появился холодный неуловимый блеск, и это подтверждало его подозрения. Он увидел, как подурнело ее лицо, как она вся похудела. Синяки под глазами, впалые щеки, неестественная бледность кожи – вот что было на прежде свежем юном лице. Она очень похудела после смерти Янека и с блеском глаз неестественно заблестели ее волосы. Она вытирала слезы, значит, у нее сидело что-то внутри, и она не в силах была совладать с этим.

Но еще ему бросилась в глаза маленькая тряпичная кукла, которую он тут же схватил.

— Откуда она у тебя?

— Их полно у всех девушек. А что?

Он еще раз осмотрел свою находку, зажатую в кулаке:

— Но с этим могут играть только младенцы.

— Нет! Эта кукла означает, что девушка стала невестой. Малышам ее не дают.

— А кто ее дарит?

— Ее никто не дарит. Девушка сама должна ее себе сшить. У нас считается, если есть такая кукла, она поможет выбрать жениха.

— А детям их нельзя подарить? – он подумал об Инессе, у которой намедни видел такую же.

— Нет! Что Вы! Это для девушек, которые ждут своего жениха.

Кристина отняла куклу у викария, нежно погладила ее, и стоя к нему спиной, начала что-то ему рассказывать, но он не слушал ее.

«Значит, фру Клара не могла такую куклу подарить Инессе. А Инесса могла ее взять только у взрослой девушки. Откуда же она ее взяла? Откуда?»

— Что с Вами?

— Да нет ничего.

Она отвернулась. Он взял ее за плечи:

— Ты плачешь. Не надо…

И он услышал ее шепот:

— Замолчите…

— Ты не веришь мне, но ты веришь в Бога! Прислушайся к нему! К его голосу. Слушай, что он тебе подскажет, и не бросай свою сопилку, – он понимал в этот момент, какая борьба идет между Богом и Дьяволом за это юную жизнь. Он знал, что теперь ее нельзя оставить, чтобы не случилась беда.

Она встала лицом к окну, и он услышал:

— К черту Вашего Бога!

— Не говори так! Не говори! – он погладил ее волосы, но вышло неловко. Тогда он нежно обнял ее за плечи, потом взял под руку и торопливо вывел из дома.

Они проследовали по узкой улочке святого Генриха, минуя кофейню, булочную и портняжные цеха и провожаемые взглядами зевак, направились к городским воротам.

— Вот этой дорогой в последний раз уходил от меня Янек, – сказала, всхлипывая, Кристина, и в этот момент будто к ней вернулось ее прежнее состояние.

— Говори, говори. Тебе надо выговориться. Не молчи ни о чем. Мы не скроемся от Бога. Доверимся ему. Будем молить его о милости прощения, – не глядя на свою спутницу, священник будто разговаривал сам с собой.

— Замолчите! Прошу Вас.

— Идем, идем. Не останавливайся.

— Я не могу идти так быстро.

— Почему?

— …У меня, у меня заплетается платье между ног.

Он замедлил шаг, и она смогла говорить:

— Я… я хотела спросить Вас… Я ничего не понимаю… Почему покойную тетушку прозвали ведьмой?

Он резко остановил ее, и в упор глядя в глаза, спросил:

— Но ты же не это хочешь спросить? Ты думаешь, что я был там, с Янеком…

— Но Вас все обвиняют, а Вы молчите… на Вас нападали – а вы молчите. И Вас… обвиняют. У Вас уже шрамы на лице…

— Но ты же знаешь правду!