Книга Хэллоуин в книжном «Ленивые кости», страница 44 – Эммелин Дункан

Я открыла скетчбук. Над сюжетом я работала уже несколько месяцев, но была слишком истощена морально, чтобы сосредоточиться. Вместо этого я сделал пару зарисовок по мотивам фестиваля. Мелани с ее кельтскими украшениями. Тарик, обсуждающий бейсбол с четырехлетним пацаном в толстовке с логотипом команды «Кабс».

Мое уединение нарушил сигнал сообщения от Мэрион. Ответив ей, я набросала тыквоголовую фигуру, идущую по Мэйн-стрит.

Как у Ланса, когда я его нашла. Почему у него на голове была тыква? Ее надели по какой-то причине? Или телеведущий стал жертвой какого-то маньяка?

Шорох в перелеске заставил меня напрячься. Джек поднял голову, но даже и не подумал встать.

Из-за деревьев вышел Рекс. При виде меня его глаза округлились, а рот на мгновение открылся, будто он хотел что-то сказать.

Я прижала скетчбук к груди.

— Надо же, это место до сих пор существует, — наконец заговорил он.

— Да, оно явно никуда не делось, — неуклюже ответила я.

— Помню, как сидел тут и мечтал, что стану писателем — таким же, как авторы моих любимых книг, — произнес Рекс, глядя на реку.

— Вы упоминали, что учились с Лансом. Не знаете, моя мама с ним дружила? — спросила я.

Рекс не сводил глаз с горизонта.

— Не уверен, что кто-то действительно дружил с Лансом.

Я убрала скетчбук и пенал в сумку, подняла с земли бутылку с водой.

— Нам пора идти.

И мы с Джеком отправились обратно в реальный мир.

Около семи я оставила собаку дома. На сегодня у меня было еще одно дело, последнее. Мэрион ждала на крыльце «Сонной лощины».

— Ты точно готова? — спросила она.

— Конечно.

Мы поднялись на третий этаж, в «Уголок Ирвинга», который снимал Ланс. Полицейские там уже все обыскали, после чего разрешили Мэрион собрать вещи телеведущего для его родственников. Она сочла, что в этот момент ей понадобится свидетель, желательно не из персонала пансиона, и я согласилась помочь.

«Уголок Ирвинга» был меньше, чем номер Рекса, но тоже удобный, настоящий ретрошик. Кровать с латунным каркасом накрыта пендлтонским^[12] одеялом — оранжево-черным, словно вестерн повстречался с Хэллоуином. Застелена ровно, ни единой морщинки. Кресло с высокими подлокотниками под мансардным окном прекрасно подходит для чтения. В антикварном буфете поднос с чайником и френч-прессом. Рядом три банки с молотым кофе местной обжарки, к которым никто не притронулся. Из личных вещей гостя — стопка книг и дешевая ручка на столе, больше ничего.

— В номере убирались в день смерти Ланса? — спросила я.

— К сожалению, да. Бедная горничная пришла в ужас оттого, что придется беседовать с полицией. Но взяла себя в руки, и, к счастью, детектив вел себя деликатно.

— Она не заметила ничего необычного?

— Нет, она просто заправила его постель и заменила полотенца — гость оставил их на полу.

Как и во многих гостиницах, в «Сонной лощине» были таблички с просьбой положить полотенце на пол — если его надо заменить, и повесить — если им еще будут пользоваться.

— Дай мне минутку, я поснимаю, — сказала я.

Мэрион отступила в проход, и я принялась фотографировать номер на случай, если родные Ланса начнут задавать вопросы или чего-нибудь недосчитаются.

Черный чемодан на колесиках стоял в шкафу открытым. Выше, на вешалках, — несколько накрахмаленных рубашек, серых и черных, джинсы, темно-синие брюки милитари и серый твидовый пиджак. На нижней полке аккуратно пристроились слегка потертые коричневые туфли-оксфорды. Видимо, Ланс брал в поездки две пары обуви: эти туфли и ботинки, в которых его нашли.