Книга Кошмарная вечеринка, страница 12 – Эммелин Дункан

— Ты не присоединишься к нам сегодня? — спросил Эмметт.

Я покачала головой:

— Не хочу поздно ложиться. Завтра у меня много работы, и надо проснуться пораньше: у меня запланирована долгая пробежка.

— Правда? И что за пробежка?

Я вкратце изложила ему суть дела, и он спросил, нельзя ли ему присоединиться к нам.

— Ты уверен? — засомневалась я.

— Я готовлюсь к полумарафону и был бы рад компании. Тем более что я не знаю города. Я потыкал в гугл-карты, но сложно определить, насколько мой маршрут будет удачным.

Я объяснила ему, где мы встретимся, и попросила:

— Напиши, если будешь опаздывать. Иначе начнем без тебя.

— Само собой. — Эмметт с серьезным видом кивнул: утренняя пробежка — дело ответственное. — Кстати, в пансионе… Какую часть разговора ты слышала?

— Какого разговора? — Мне не хотелось отвечать.

— С моими родителями.

— Что ж. Скажем так: я узнала больше, чем хотела бы, но твердо намерена забыть все, что ненароком подслушала. Это не мое дело.

И сулить что-либо за молчание Джеку тоже ни к чему. Я его, конечно, очеловечиваю, но он все-таки собака. Так что обречен хранить чужие секреты.

— Родители никогда меня не понимали. Я не похож на старшего брата — он-то стремится соответствовать их ожиданиям. А их ожидания подразумевают получение степени магистра делового администрирования или юриспруденции, а потом участие в семейном бизнесе, — объяснил Эмметт. — Им непонятны мои увлечения. Мои интересы.

Мы пошли в гору — по направлению к центру города.

— Я тебе очень сочувствую, правда, — сказала я.

— Твои родители, наверное, гордятся, что ты продолжаешь семейное дело.

Сегодня вечер сложных вопросов.

— Скорее, это я могу гордиться, что мне доверили магазин бабушки и дедушки, — ответила я. — Это дело всей их жизни, и без него город был бы другим. К тому же я очень люблю наш книжный. Хочу, чтобы он сохранял самобытность.

Мой магазин — часть души Элиан-Холлоу, место, где рады каждому, кто ведет себя уважительно.

— Что бы ты делала, если бы тебе пришлось сменить работу? — спросил Эмметт.

— Это мой ночной кошмар. Может, подыскала бы магистерскую программу в библиотечной сфере или в образовательном направлении. У всех должен быть доступ к книгам.

— Книги, живопись и музыка. — Эмметт вздохнул. — И все необычное. Моим родителям этого не понять. Если их спросить, они скажут, что любят искусство, но на самом деле им просто нравится бывать в музее. Едва ли им доставит удовольствие ходить весь день по выставке художественных работ на «Комик-Коне», выискивая что-то, что откликнется в их сердце.

— У всех свой путь и свой вкус. В искусстве не существует понятий «правильно» и «неправильно», — заметила я, постаравшись, чтобы эти слова прозвучали мягко.

— Вот бы мои родители приняли факт, что я выбрал не тот путь, на который они рассчитывали.

Наконец мы попрощались и разошлись.

Мне повезло. Бабушка с дедушкой, вырастившие меня, готовы были поддержать почти любой мой выбор. То, что я, в отличие от их детей, занялась книжным магазином, было бонусом: на меня никто не давил.

По четвергам я всегда выхожу с Колби на пробежку. Даже если все вокруг идет кувырком, стабильный график тренировок помогает мне сохранять душевное равновесие. К счастью, Эмметт пришел в назначенное место даже чуть раньше. Он был одет соответствующе, послушно тащился за нами, не ноя, что мы бежим слишком быстро или слишком медленно, — и вообще воздерживался от любых нежелательных комментариев.