Книга Тайна озера самоубийц, страница 137 – Анна Велес

Теперь благодаря Петру Илья знал, что это не так. Сам Патрик не писал романов. Он был тем, в ком сестры брали свое вдохновение. Был гением, как и Петр. Вот только, читая материалы, журналист легко видел и кое-что еще. Бронте очень сильно отличался от Горского. Если Петр реально посвятил себя сестрам, то Патрик жил совсем иначе. Пьяница и наркоман, прожигатель жизни, он давал им лишь каплю своего дара.

— Петр реально видел его? – задал Илья вопрос.

— Честно, не знаю, – признался Давид. – Возможно. С кем-то из своих подопечных он мог быть в Англии на тех же гастролях. Кто знает, могли и встретиться.

— Петр говорил, что это было, – размышлял журналист. – Один раз. И Патрик его обманул. Что-то о том, что можно не отдавать. Горский сказал, что Бронте убил своих сестер.

— Может, и так. – Его собеседник нахмурился. – Если подопечные гения не получают того, что им должно быть дадено…

— Петр еще сказал, что Патрик пытался тратить дар на себя, – вспоминал Илья дальше.

— Я это проверю, – серьезно пообещал Давид. – Это может быть важно. Если гений сам нарушает условия связи… Возможно, это может сократить жизнь его подопечных. В конце концов, ни одна из сестер Бронте не дожила до сорока.

Илья вдруг вспомнил слова Анны. Тогда, в день знакомства за обедом. Анна сказала, что ей повезло больше, чем Энн. Младшая Бронте умерла в двадцать девять…

— Петр назвал Патрика обманщиком. – Журналисту не хотелось опять погружаться в эти депрессивные мысли. – Он сказал, что, если тратить дар на себя, будет больно им. Подопечным. Горский так не мог.

— Потому что от этого и он сам бы испытывал боль, – заметил Давид. – Илья… Вы отличный исследователь. Ваши наблюдения очень важны. И да, вы можете считать, что я снова давлю на вас, но именно в ваших словах может быть разгадка, как спасти Горского. Он не может разорвать эту связь. Но… Петр сказал вам, что готов был отпустить Анну с вами. С кем она захочет. И если бы понять, как это поможет ему…

— Мои профессора в университете всегда были против сослагательного наклонения, – не без сарказма выдал Илья.

Он не хотел слушать. Не хотел сейчас знать. Он боялся начать надеяться, боялся всех этих: а что, если…

— Вы правы, – сдался Давид. – Я не имею права требовать от вас так много.

— Я подумаю, – отозвался Илья, прекрасно зная, как сильно этот стандартный ответ напоминает отказ, и тут же почувствовал себя немного виноватым. – Я правда не готов. Все это слишком быстро и неожиданно. Дом, наследство. Я не знаю, что мне делать с собственной жизнью, потому не имею права брать на себя ответственность за жизнь чужую. У меня прямо-таки классический вопрос русской литературы: что делать? Оставить имение? И как с ним быть? Как это все содержать? Все эти книги, картины, музыка. Права на использование… У меня нет нужной хватки, знаний, чтобы этим управлять, это содержать. Как и желания это делать и получать такие знания.

— Ну… – Давид улыбнулся. У него на лице было какое-то почти шкодное выражение, как у ребенка, который наивно полагает, что смог слукавить родителям. – Пока вы можете просто пожить здесь. Как раз будет время все обдумать.

Илья рассмеялся. Давид не умеет сдаваться. Но вообще, в чем-то он прав. За эти дни Илья как-то привык к дому, чувствовал себя в нем комфортно. Прижился. А еще… Это такая отличная возможность опять отложить решение…