Книга Тайна озера самоубийц, страница 115 – Анна Велес

Илью это умиляло. Это был самый простой и немного наивный способ доказать авторские права – переслать рукопись самому себе и вот так распечатать письмо. Старомодно и давно не актуально, но вполне в стиле Горских. В стиле Петра с его нелюбовью к технике и неприятием современных тенденций и прогресса в целом.

А еще эта его аккуратность. На верхней полке нашелся подробный список произведений Клары. Тщательно записанный от руки аккуратным округлым почерком, чем-то похожим на почерк Анны, с указанием даты окончания работы и даты первого издания. Под списком стопочкой были сложены договоры с издательством, а рядом – грамоты и дипломы. Все награды Клары, любовно собранные ее братом.

Открывая следующий шкаф, Илья уже знал, что увидит. Конечно, нотные тетради Анны, так же разложенные по папочкам, с таким же списком. Те же договоры. И даже диски, где были записаны ее мелодии.

Илья чувствовал себя двояко. С одной стороны, ему было приятно видеть эти доказательства заботы. Петр обожал своих девочек, гордился каждой из них. Собирал все это с любовью и теплом. Это дарило очень приятное светлое чувство. Но при этом Илья чувствовал и грусть, вернее даже горечь. Амелия в клинике, Анна, Клара и сам Петр – мертвы. И теперь вот это любовно собранное наследие казалось чуть ли не злой насмешкой.

Илья закрыл и этот шкаф, отошел от него, будто бы снова заставляя себя отвлечься от неприятных мыслей. Он упорно не хотел вспоминать о смерти Горского, как и о других печальных событиях последних дней. Журналист буквально пытался запретить себе об этом думать.

Он тут по делу. Только так и чисто из эгоистических побуждений. Ему нужно разобраться со своими делами. Решить, как самому жить дальше. А это все потом, когда отболит и откипит…

Следующий шкаф. Илья смирился с тем, что не получится отвлечься. Здесь лежали детские рисунки Амелии. А еще – аляповатая розово-бирюзовая именная ручка Клары, явно с ее подросткового возраста. Небольшая статуэтка – первый приз писательницы. Тут были и тонкие нотные тетрадки Анны, а в самом низу шкафа нашелся даже потрепанный старый футляр для скрипки, на котором было выгравировано имя младшей сестры.

И, конечно, были фотоальбомы. Объемные, с красивыми дорогими обложками, заполненные фотографиями с концертов, выставок и выступлений. А еще – сотни семейных снимков, и с каждого смотрели улыбающиеся лица трех сестер. Такие счастливые, с теплотой и любовью в глазах. Потому что, Илья это понимал, каждая из них смотрела на брата, в тот момент державшего фотоаппарат.

Он не стал смотреть все альбомы, их было много. Под ними лежали какие-то папки. Илья лишь приподнял одну из обложек. Там были вшиты листы с какими-то сканированными документами и наклеенными вырезками из старых пожелтевших газет. Нет, это надо смотреть внимательно, долго. Наверное, это какой-то архив Петра. Еще одно доказательство его любви к сестрам в том же старомодном стиле. Наверняка Горский собирал отзывы на произведения «своих девочек». Хотя… Газеты? Илья даже и не помнил, а существовала ли печатная пресса в те годы, когда сестры Горские начинали свою карьеру. Да и не важно. Не сейчас. Только то, что нужно экспертам, все остальное потом. Сейчас Илья не готов снова погружаться в дела Горских.