Книга Хозяин мрачного замка, страница 39 – Анна Велес

Он вдруг почувствовал себя бесконечно несчастным, слабым и всеми забытым. Это уныние погасило все. Страхи, какими бы они ни были, даже боль. Владимир лежал, скорчившись на полу, готовый расплакаться как ребенок. Бессилие давило все той же тишиной и подступающей темнотой. И мужчина тонул в этом и в своем отчаянии.

Он даже не звал на помощь, просто не мог. Это странная, не свойственная ему апатия поглотила Владимира целиком. И даже когда вдруг из того самого темного угла появилась фигура хозяина замка, мужчина не испытал радости или надежды на спасение.

Веслав приближался как-то медленно, торжественно. Владимиру казалось, будто фигура поляка чуть ли не материализуется из темноты. Веслав улыбался. Все так же мило и весело, как и весь вечер. Но… теперь улыбка не отражалась в его глазах. Владимир как-то мимолетно подумал, что сейчас взгляд хозяина замка стал колючим, каким-то злым или… голодным.

Веслав остановился около лежащего на полу гостя, присел на корточки, чтобы видеть лицо Владимира.

Мужчина как-то с трудом выпал из своего отчаяния, на миг отогнал свою странную апатию, постарался двинуться ближе к поляку, постарался произнести:

— Помоги…

Звуков он сам же и не услышал, но знал, что губы его шевелились. Может, Веслав поймет?

— Да, – кивнул хозяин замка. Как-то так неспешно, с некоей надменностью. Владимир не понял, что сейчас поляк копирует его собственную манеру. – Хочешь освободиться?

Владимир постарался кивнуть, но… Внезапно его страх вернулся. Не эгоистичная забота о себе, а тот самый. Первый. Иррациональный страх, некое неприятие чего-то чужого, инородного, того, чему нет места в реальности. Мужчина рванулся изо всех сил. Не вперед, ближе к возможному спасителю, а прочь от него, как можно дальше. Но тело не слушалось, мышцы отказывались работать.

— Я помогу. – Веслав протянул ладонь вперед, все так же размеренно, торжественно, значимо. И прежде чем дотронуться до лба своего гостя, произнес уже совсем иначе, жестко и повелительно: – Оmnes meae mecum manebunt.

Пальцы хозяина замка легли на лоб его жертвы. Владимир почувствовал холод. Дикий, леденящий, обжигающий. Он задергался, снова попытался отползти прочь, но… Его тело так и осталось неподвижным. А кругом наступила тьма, она поглощала, засасывала, просачивалась внутрь вместе с этим холодом, исходящим от руки существа, кого считали хозяином этого дома. Тьма захватывала мысли, останавливала дыхание, обволакивала бьющееся в бешеном темпе сердце. Пока не облепила его полностью и не заставила остановиться…

У Киры было множество приятелей и знакомых.

Любой из них навскидку назвал бы девушку легкой, открытой, искренней, может, немного ранимой. Но сильной. Кем угодно, но только не истеричкой. Только в тот вечер Кира понимала, что сама бы назвала себя именно этим словом. С ней было что-то не так. Эмоции переполняли девушку, и ей стоило больших трудов пытаться их скрыть, наверняка не так удачно, как хотелось бы.

Вообще, Кира потратила годы, чтобы научиться контролировать себя. Знала, как ей это необходимо. Мать ушла из семьи, когда Кире исполнилось двенадцать. Просто уехала с другим мужчиной строить другую жизнь, оставив мужа и двоих детей. Тогда Кира, как единственная «женщина», взяла на себя заботы о доме и хозяйстве. Она считала, что только так может помочь своим близким пережить предательство.