Книга Черный человек, страница 116 – Анна Велес

Монстр снова переместился, именно тогда, когда Ника доползла до молодого человека. Она не могла посмотреть, что с ним, но, как это ни странно, слышала его дыхание. Ян жив. И даже в сознании. Гул завис над Яном и снова впился пальцами в висок молодого человека. Стон был еле слышен, но для Ники он звучал громче, чем колокола в Пасху. Она в отчаянии замахала раненой рукой, разбрызгивая капли, туда, дальше, надеясь, что демон метнется прочь за добычей.

Но нет. Гул продолжал истязать Яна.

— Отдай сейчас! – повторил он. Нике даже послышались какие-то интонации в его монотонном голосе. Все та же жажда и нетерпение.

У нее больше нет выбора и времени. Может быть, сам гул и не способен убить Яна. Не способен сделать это буквально. Но кто сказал, что Ян сам не загнется от боли? Или не сойдет от нее с ума? Сейчас, в этот момент, девушка могла думать только о нем. Ян ей важен. Не нужен, как сестре, не устраивает, как банкомат с модельной внешностью, а именно важен. Как человек, как кто-то очень близкий. И если больше нет вариантов…

Она достала пистолет, который забрала у Давида и засунула сзади за ремень джинсов. Стрелять бесполезно, она это помнила и без слов Яна. Замысел был другой. Спасти молодого человека можно лишь отключив его сознание. Как это было с Юрой. И тогда гул вернется к Ольге, требуя следующую жертву, потому что уже двое от него ускользнули. Это как минимум две-три минуты. Можно успеть…

Девушка перевернула пистолет, взялась за дуло, готовая ударить Яна рукоятью. Демон, будто понимая ее замысел, снова сжал виски молодого человека. На этот раз Ян не удержался и в крикнул. Ника занесла руку, и в этот момент гул вдруг вздрогнул и согнулся, будто получил невидимый удар. Его пальцы ослабли, высвобождая молодого человека.

— Давай! – разнесся по коридору голос Давида.

А ведь она даже не услышала, как он вернулся, как привез еще одну каталку. С трупом. С тем, во что теперь превратился настоящий Сашка.

Демон снова исчез, и теперь материализовался рядом с Давидом. Но не успел. Старший из команды всадил тонкий блестящий скальпель в руку покойника. Как по волшебству, удар пришелся по самому гулу.

— Сажай его! – распорядилась Ника, успевшая подняться.

Она обошла Яна, встала, расставив ноги на ширине плеч, как когда-то ее учили в стрелковом клубе, снова развернув пистолет, сняла оружие с предохранителя и на двух вытянутых руках прицелилась.

Давид усадил труп полицейского на койке, чуть придерживая его за плечо. Тело лишенное возможности держаться ровно, лишенное работы мышц, держалось неровно, голова падала на грудь, руки свисали с каталки. Но главное, оно было теперь четко перед Никой, а на шее у трупа висел кулон.

Отличная мишень – кругляшек на груди. И всего каких-то десять шагов. Девушка сделала глубокий вздох, потом выдох, навела пистолет точнее. Ей казалось, что она видит лишь проклятую вещь, четко находится с ней на одной линии, будто сама соединена невидимой нитью с кулоном. Будто Ника различает каждый символ на его поверхности. Все пять. Теперь казавшиеся полуистертыми, как шрамы от старых затянувшихся ран. Ника нажала на курок. И снова ей мерещилось, что взглядом она способна проследить полет пули. Как та вырывается из ствола, летит и впивается в самую середину кулона, в тот самый символ пятой жертвы. А заодно и в мертвое тело Саши.