Книга Тайна кровавой графини, страница 81 – Анна Велес

Все эти слишком обычные звуки, эта темнота двора – они казались какими-то нереальными, будто Артем видит ненастоящую картинку, как фильм на экране. Было странное чувство потерянности, оторванности от этой жизни, будто следователь окружен некой иллюзией, которая только отвлекает.

Новый звук тоже был обычным, привычным, а значит, ненужным. Где-то с неприятным скрипом, чем-то похожим на стон, открылась подъездная дверь. Шорох подошв по камню, кто-то быстро сбежал по ступенькам крыльца. Артем даже не сразу осознал смысл происходящего. А потом пришло понимание. Инстинкты сработали быстрее, чем разум. И все изменилось.

Артем перешел на бег. Он несся вдоль почти спящего дома, спешил вслед удаляющимся чужим шагам. Теперь казалось, что кругом все застыло, даже будто подернулось какой-то белесой дымкой, как ненужные забытые декорации. И они мешали, вставали преградой, как и весь мир этого странного дворика. Артему мерещилось, что даже воздух тут вдруг стал плотнее, не пускал и теперь следователь продирается вперед. Все стало окончательно нереальным и чуждым.

Но все же он упрямо бежал, вслушиваясь в те самые тихие, но теперь единственно важные звуки. В тот быстрый, но еле слышный шорох подошв кроссовок по асфальту, который в какой-то момент вдруг замер. Артем услышал голос, мужской, немного удивленный, который что-то произнес, вопросительно и даже чуть раздраженно. Потом странный треск. Следователь не узнал этот звук, он не был знаком или привычен, но понял: это сработал шокер.

Мелькнула странная упадочная мысль: он с самого начала знал, что так и будет, что это какая-то предопределенность, он должен попасть в эту сцену как в театральный спектакль. Второй выход со двора не был защищен воротами, и арка была намного уˊже. Обычная темная и неуютная подворотня. Только там, у самого выхода на улицу, угол дома и часть проезда были освещены. Стоящий за границами двора фонарь будто проливал неровную лужу желтого тусклого света. Как прожектор в театре, подсвечивающий нужную часть сцены.

Артем увидел все и сразу, единой картиной, но в то же время за одно мгновение успел осознать кучу мелких деталей. Ровно в этом пятне света на асфальте лежал человек. Черные волосы закрывали лицо, падали на асфальт, как-то нелепо раскинуты руки, неправильная, бессильная неподвижность. Рядом, на корточках, наклоняясь над жертвой, – фигура женщины. Изящная, даже хрупкая, но в то же время какая-то доминирующая. Платье обтягивает фигуру, темные волосы, разделенные ровным пробором, свисают вниз, скрывая лицо. Одной рукой убийца сжимала оружие.

Это был кортик. Обычный наградной, какими дополнялась парадная форма офицеров еще Советской Армии. Темная ручка, крохотная гарда, лезвие сантиметра три шириной, длинное, заточенное с обеих сторон. Но только сам кончик, чуть скругленный, запачкан кровью. Намного больше ее было на тряпке, которую женщина прижимала к ране своей жертвы, каким-то особенно плавным, даже неторопливым, будто ленивым жестом.

Следователь привык думать быстро. Если по тряпке еще растекается это отвратительно-бурое пятно, значит, жертва еще жива. И кроме этого смешного, почти сувенирного ножа другого оружия у убийцы нет. Подойти, ударить, выбивая кинжал, схватить, оттащить ее прочь…