Книга Тайна кровавой графини, страница 126 – Анна Велес

— Да, – снова легко согласился Артем. – Но есть еще записи с камер у кафе, где ты якобы случайно столкнулся с Людой. Небольшое почти лирическое отступление. Я даже знаю, почему ты выбрал для всего этого именно ее. Девушка как-то неуловимо похожа на твою бывшую жену в молодости. Это прямо-таки классика психологического жанра. Но ладно, дальше. У кафе ты подменил Люде стаканчик с кофе, отдал свой, куда добавил лекарство, повышающее давление, смешав еще с какой-то дрянью.

— Сам стакан нашли? – Эксперт произнес это чуть ли не с издевкой. Он знал, что это невозможно.

— Конечно нет. – Следователь держал тот же наигранно-легкий тон. – Но ты ленивый, не стал ходить далеко от любимого морга, купил препараты в аптеке, которая вон, из окна видна. Там тоже есть записи камер. Дальше отсутствие у тебя алиби на всю первую половину дня шестого сентября. В университете – да, ты подстраховался, там записей нет. Зато есть твои потожировые на выдернутом проводе от очередной камеры, все там же на третьем этаже, рядом с той заветной комнатой. И главное – отпечатки и снова твои следы на стене, где готовился обряд. Слушай, вот одно интересно. Как ты нашел схему обряда? Ее не было нигде в документах.

Федор улыбнулся как-то неприятно. Артем прекрасно его знал. Сейчас эксперт зол, очень сильно зол, но пытается это скрыть.

— Ничего искать не пришлось, – нехотя ответил он. – Там все так и было. Кто займется такими глупостями – стирать с грязной стены какие-то там каракули, которым неизвестно сколько лет? Рассказывать байки все горазды, да таких психов, как ты, кто воспримет это всерьез, не нашлось. Я просто скальпелем обновил какие-то там закорючки да понял, где нужно оставить ее кровь.

Артема это потрясло. Все на самом деле было на виду. Так просто. Никому реально не пришло в голову поинтересоваться старыми надписями на грязной стене в неиспользуемом помещении. Это был еще один очевидный момент – и почему-то откровенно пугающий. Следователь поспешил отвлечься от таких мыслей.

— Ты нашел это еще в конце августа, – вслух рассуждал он. – Но ездил в архив уже позже. Значит, ты врешь. Ты поверил, потому и полез проверять. Боялся, что какая-то мелочь не сойдется. У того старого опера ты расспрашивал о сестре погибшего коллеги. Девчонка училась на математическом. И после в архиве ты проверял связи. В каждом деле они были. Ты считал, это важно. Схема актрисы безумная и ненадежная. Ты же старался обеспечить себе нужный результат.

Артем и сам это перепроверил. Каждый раз, в соответствии с новыми легендами об актрисе, возникшими у студентов, между людьми, кто попадал в эту историю, находились связи. Когда Елизавету Аксо вызвали первый раз, еще в пятидесятом году, дама, в которую вселилась тварь, была женой того, кто вел это дело. Супруги к моменту всех этих трагических событий собирались разводиться, по инициативе мужа. Жена сама себя превратила в инфернальную мстительницу, узнав легенду от подруги, работающей на факультете.

В деле двадцатилетней давности тот полицейский из убойного отдела тоже оказался на факультете не случайно. У него там училась младшая сестра, а подружка этой сестренки жила по одному из адресов, где традиционно совершались убийства. Она была третьей жертвой в той серии. В этот раз вызвала актрису их же однокурсница, у кого погибшая девушка увела накануне парня, и местная Батори наказывала разлучницу. У девицы отмечалась ранее склонность к суицидам, было две неудачные попытки. При этом, как показали свидетели, она сама пребывала в крайне истеричном состоянии, отмечались приступы агрессии. Причем набрасывалась она на кого угодно. Ей было наплевать, кого наказывать за свои беды. Правда, вот этого в документах не было, с Артемом, как прежде с Федором, такими сведениями поделился тот самый напарник погибшего опера.