Книга Ген ненависти, страница 71 – Джейн Коуи

— В ночь с десятого на одиннадцатое был бой, – проговорил он. – Незаконный бой. Насколько мне известно, ваш сын участвовал в нем.

Она пожала плечами.

— Какое это имеет отношение ко мне?

— Где он? – спросил ее другой полицейский.

— Понятия не имею, – солгала Би. – Ему восемнадцать. Вы правда думаете, что я могу контролировать, куда он идет и что делает?

Она произнесла эти слова достаточно легко, пытаясь скрыть, как злилась, как была напугана, как отчаянно хотела закрыть дверь до того, как Саймон придет посмотреть, что происходит.

— Парень, с которым дрался Саймон, находится в больнице с повреждением головного мозга, – продолжил тот, что повыше. – У него тяжелое состояние. Если он умрет…

Би почувствовала, как кровь отлила от ее лица. Она схватилась за край двери.

— Саймон ничего не сделал, – произнесла она тихим голосом, потому что отрицание вины – это все, к чему она могла прибегнуть.

— Если снова увидите своего сына, – продолжил полицейский, – необходимо, чтобы вы немедленно связались с нами.

Затем они вдвоем развернулись и пошли прочь, а Би дрожащей рукой закрыла дверь. Она добралась до нижней части лестницы и только тогда смогла сесть. Она закрыла лицо руками и сильно зажала уголки глаз, не позволяя слезам течь.

На протяжении всей жизни Саймона она пыталась защитить его. Она стремилась держать его рядом с собой, поскольку мир для мальчиков становился все более жестоким и давящим, в любой момент их можно было обвинить в чем угодно. Она знала, что с самого начала его жизнь не была идеальной, ведь он появился на свет на полу больничного туалета, да и Алфи не был примерным отцом, плюс ко всему у них никогда не было достаточно денег, детский сад оказался дрянным, школа такой же паршивой, и прочее-прочее.

Когда Саймон родился, она не дала ему пройти обследование отчасти потому, что не поддерживала само тестирование, а отчасти потому, что именно Оуэн предложил эту идею. Позже она отказывалась, потому что не могла позволить себе лечение, если сын получит положительный результат, и поэтому решила, что незнание статуса – лучший вариант. А еще позже она отказывалась, потому что ее страх, что его результат окажется положительным, был непреодолимым. В конечном счете ее воспитание было настолько ужасным, что она сделала Саймона плохим, несмотря на присущую ему доброту, и смириться с этим было невыносимо трудно.

Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой, как в тот момент, сидя внизу лестницы в большом модном доме своей сестры.

— Мам?

Она подняла глаза и увидела стоящего выше на лестнице Саймона.

— Что происходит? – спросил он.

— Снова заявилась полиция, – проговорила она. – Похоже, наша попытка отвлечь их, бросив машину, не сработала. Они знают, что мы здесь. По крайней мере, они знают, что я здесь, потому что я совершила глупость, открыв им дверь.

— Чего они хотели?

— Этот бой… У другого мальчика поврежден головной мозг. Они не знают, выживет ли он.

— Ну и дерьмо, – выдохнул Саймон, что в точности соответствовало мнению Би. – Ты серьезно?

— Да, серьезно.

Когда он сел на ступеньку рядом с ней, она обняла его за плечи и крепко прижала к себе. Он был горячим, костлявым и пах мылом.

— Я не хотел этого делать, – произнес он.

— Я знаю.

Но все же он это сделал.